— Он раскрывает ладонь, демонстрируя мне маленький ключик. — И один так и не вернулся на место. — И снова прячет его обратно.
Я молчу на его ответ. И Тим тоже молчит. Мы как две застывшие статуи посреди тёмного коридора. Не знаю, как Тимур, но я просто пытаюсь найти хоть какие-то слова. Я обескуражена так, что в моей голове и мыслей-то нет. Приходится озвучивать то, что первым идёт на ум:
— Ты был в зале?
— Кто ж меня в таком виде пустит туда? — хмыкает Тим. — Успел заметить тебя поднимающейся по лестнице.
— И проследил?
— Проследил, — кивает и севшим голосом добавляет: — Хорошо выглядишь.
И маска зачётная.
И я остро чувствую на себе его взгляд. Сразу же краснею. Везёт, что в коридоре на этаже отключён свет.
— Спасибо, — бормочу тихо, переминаясь с ноги на ногу. Ощущаю, что голые стопы уже заледенели. То ли от холодного паркета, то ли от волнения. — А ты как?
— Я так хорошо не выгляжу.
— Я имею в виду после боя. Ты просто… ну… — стушевавшись, запинаюсь. Но моя обида всё равно рвётся наружу: — Несколько дней не писал и не звонил.
— Всё нормально. Ребро одно только побаливает.
— Надо хотя бы чем-то намазать.
— Ань. Всё хорошо, — твёрдо повторяет Тимур.
Я сразу поджимаю губы и увожу взгляд в сторону. Ну вот опять я лезу со своей заботой. А нужна ли она вообще Тимуру? Мне бы научиться контролировать чувства.
— Я могу поговорить с тобой откровенно? — неожиданно тихо и как-то неуверенно спрашивает Тим.
Этот вопрос как бритвой по сердцу. Мне уже больно в груди и без разговора. Такие вопросы ведь не задают, чтобы поговорить о чем-то приятном.
Но отказать сил в себе не нахожу. Продолжая пялиться в окно коридора, я просто сухо киваю.
— Давай отойдём? — Боковым зрением замечаю, что Тимур указывает подбородком на тот самый укромный уголок у кафедры криминалистики, где я и собиралась уединиться.
Даю согласие очередным кивком. Снова надеваю валяющиеся на паркете туфли, подбираю клатч, в который запихиваю ажурную маску, находившуюся всё это время у меня на голове, и плетусь за Тимуром в конец коридора.
Смотрю на его бритый затылок, широкие плечи в чёрном худи и чувствую себя какой-то безвольной тряпкой. Я ведь догадываюсь, о чём может быть разговор. И, возможно, после него мне будет больно. Очень больно. Я буду плакать. Но всё равно иду за Тимуром.
В закутке у кафедры я нахожу себе место в самом углу большого окна. Осторожно присаживаюсь на его подоконник, туда же кладу клатч и только после этого решаюсь искоса взглянуть на Тимура.
