— Ты точно едешь туда с Соней?
— Точно, — бормочу я, перебирая куртки и пуховики.
А ещё жалею, что мой домашний арест чудесным образом отменился. И зачем я только ляпнула, что обязательное присутствие на студенческой весне — это приказ деканата?
— Во сколько будешь дома? — спрашивает мама.
Найдя своё старенькое серое пальто я стягиваю его с вешалки и поворачиваюсь к родительнице.
— Не знаю. Думаю, часа через два, — жму плечами и ловлю на себе изучающий мамин взгляд.
Она прямо-таки неотрывно осматривает меня с головы до ног.
Потуже затянув пояс своего домашнего халата, мама хмурится.
— Что-то мне не нравится, как теперь сидит на тебе это платье. Стало слишком обтягивать. Как-то вызывающе. Наверное, ты поправилась с момента выпускного, — придирчиво произносит она, пока я накидываю себе на плечи пальто. — Может, наденешь что-то другое? — предлагает задумчиво.
Непонимающе округляю глаза и даже осматриваю себя сама, опустив взгляд. Она серьёзно?
— Что другое? Это единственное чёрное платье в моём гардеробе.
— Ань, оно сильно тебя обтягивает. Это действительно вызывающе, — мама ставит руки в бока.
Под её недовольно оценивающим взглядом хочется скукожиться. Я в замешательстве поправляю на себе платье. Даже начинаю перебирать в голове, что ещё есть в моём шкафу, но почти сразу понимаю: да какая вообще разница, как я буду выглядеть на этом весеннем балу? Кому я там нужна-то? Резко запахнув полы пальто, я забираю с тумбочки клатч и твёрдо заявляю:
— Извини, мам, некогда. Соня в такси ждёт.
А она уже раздражённо вздыхает:
— Только будь на связи.
И прилично себя веди.
— Мам, — закатываю глаза. — Это студенческая весна. Там будет весь ректорат и даже губернатор.
— Тем более. — Мама целует меня в висок, а я наконец выхожу из квартиры и спешу в такси к Соньке.
***
— А у тебя попа, оказывается, прям такая… сочная, — вдруг говорит Соня, когда снимаю с себя пальто и отдаю его гардеробщице.
Забрав у неё номерок, я удивлённо кошусь на Трофимову с распущенными по плечам локонами, в блестящем чёрном платье с рукавами-фонариками, струящемся до самого пола, а потом снова принимаюсь осматривать саму себя.
Даже хмуро заглядываюсь на свою на пятую точку и вспоминаю слова мамы.
— Думаешь, слишком вызывающе?
— Ты что? — восклицает Соня. — Наоборот, это классно. Правда, я бы ещё какие-нибудь аксессуары надела. И макияж поярче.
Я отмахиваюсь от слов Трофимовой, а она тут же дует накрашенные губы. Но нас обеих отвлекает звук фанфар, доносящийся из актового зала.
