Она очень грубо стаскивает с меня рюкзак, бросает его на пол в коридоре, а потом с такой же грубостью хватает меня за руки. Поочерёдно мама закатывает рукава моей толстовки до локтей. И делает это так резко, что слышен треск ткани.
— Ты чего? — ошарашенно шепчу я, наблюдая, как мама с остервенением осматривает мою кожу на внутренних сгибах локтей.
— Я не знаю, что думать, — шипит мама, перестав стискивать мои запястья. Отступает, пронзая рассерженным взглядом. — Ты не ночевала дома, не отвечала на звонки. Где ты была и с кем?!
Мысленно я отчаянно взываю к своей голове.
Мне нужно что-то сказать. Должна же я как-то оправдаться...
— Я была у Сони, — повторяю тихо. Правда, решаюсь всё же добавить: — С девочками.
— С какими девочками?
— Одногруппницами.
— Ты же врёшь мне, Аня! Я разве воспитывала тебя лгуньей? Где ты была?! С парнем?! — голос мамы повышается, лицо краснеет.
Я впервые вижу её такой. И этот злой блеск в глазах тоже вижу первый раз. Он пугает. Мне действительно становится не по себе. Говорить маме правду нельзя во что бы то ни стало.
Наверное, именно это и провоцирует меня наконец-таки начать думать и врать…
— Нет, — отчаянно трясу головой, отрицая слова мамы. А дальше всё летит с моего языка без запинки: — Мы с девочками готовили проект по философии, у Сони было вино, они пили, я тоже решила попробовать. Чуть перебрала и заснула.
Я замолкаю и, хлопая ресницами, смотрю на маму. Сама не понимаю, откуда такое взялось в моей голове. Жду реакции с диким желанием вжаться куда-нибудь в угол.
Понятия не имею, что сейчас будет…
Но из двух зол я инстинктивно выбрала наименьшее. Правда про нашу дачу и живущего на ней Тимура точно обернётся большим скандалом, чем обвинение самой себя в распитии алкоголя.
А мама молчит. На её лице сначала появляется оторопь, а потом и недоумение. Нахмурившись, она разглядывает меня так, словно видит в первый раз. В тесном коридоре нашей квартиры мне становится очень душно. Противные, липкие капельки пота стекают по моей спине.
— Ты пила вино? — жёстко спрашивает мама.
Я снова с трудом сглатываю. Но мне нужно продолжать врать.
— Прости, — почти шепчу. — Мне стыдно, что так вышло, — хоть здесь говорю как есть. — Я заснула, а телефон мой действительно разрядился. Мам, знаю, ты сейчас злишься. Я заставила тебя переживать и…
— Там были мальчики? — она грубо меня обрывает.
— Нет, — уверенно верчу головой.
— Врёшь! — Мама аж дёргается, сжав кулаки. — Тебя споили там?
— Да ничего такого не было!
А её уже понесло.
