Теперь меня больше пугает мысль, что я действительно могу застрять здесь до утра…
— Мама с ума сойдёт, — качаю головой. — А если она в полицию обратится?
— А ты думаешь, они сразу объявят план «Перехват», чтобы найти совершеннолетнюю, которая сказала маме, что ночует у подружки? — хмыкает Тимур.
Только я не отвечаю на его вопрос. Потому что не знаю, что ответить. Смотрю на дымящийся чай в кружке, а мысли прыгают в моей голове. Не знаю, за какую хвататься. Бояться утренних разборок с мамой или остаться на ночь с Тимуром? И от второй мысли дрожь по телу гораздо сильнее… Как мне быть-то?
— Ань, — уже тихо добавляет Тимур, — напиши ей сейчас, что будешь дома утром.
Это лучше, чем в полном молчании у тебя отключится телефон, а маму ты предупредить не успеешь.
Я глубоко вдыхаю тёплый запах чая. Прав ли сейчас Горин? Да кто его знает? Но что-то в словах Тимура есть.
Моя мама всё-таки получает это сообщение, которое я пишу трясущимися пальцами:
«Мама, пожалуйста, постарайся не нервничать. Со мной правда всё хорошо.
Я всё объясню завтра. Телефон разряжен. Мне придётся его выключить. Утром буду дома».
А после отрубаю свой мобильный. Мне не лезет ни чай, который пришлось отставить обратно на стол, ни что-либо другое. Я просто плюхаюсь на диван и в полумраке веранды нахожу взглядом Тимура. Сунув руки в карманы, он подпирает пятой точкой стол и смотрит на меня в упор.
— Спать? — голос Тимура чуть садится. Вдобавок, он как-то нервно проводит рукой по затылку. Мне кажется, или Горин вдруг напрягается?
Я лишь рассеянно жму плечами на его вопрос.
— Тогда вставай. Надо разобрать, — Горин кивает на диван.
Послушно выполняю указание, и через минуту наше будущее спальное место с валяющимися на нём пледами уже разложено, а я и Горин стоим возле него с двух разных сторон. И почему-то неловкость слишком ощутимо вклинивается между нами. Прежде чем задать вопрос, Тимур даже прокашливается:
— Ты с краю или у окна?
Мне уже жарко. Понимаю, что глупо сейчас задавать вопрос, будем ли мы здесь спать вместе? Я же ещё не совсем дура.
Диван-то перед нами один…
— У окна, — неуверенно лепечу я, покрываясь горячими мурашками.
— Прошу, — Тимур жестом указывает на диван.
И я сама не верю в то, что делаю. Осторожно присаживаюсь на край дивана, снимаю кроссовки и залезаю дальше, к окну. Хватаю первый попавшийся плед за край, тащу на себя, накрываю им ноги, укладываюсь солдатиком, а потом укрываюсь уже по шею.
Всё моё тело напряжено.
