Здесь ещё и мыши, — Тимур переводит дыхание. — Ну и чего так орать? — он снова поднимает на меня глаза. Теперь в них легко читается удивление.
— Я ненавижу мышей. Они маленькие, вонючие и разносят всякую гадость, — скрыть дрожь в голосе не могу. От одного только воспоминания о разбегающихся из шкафа грызунах меня передёргивает в прямом смысле.
— Да они сами тебя боятся, — Тимур в язвительной ухмылке приподнимает уголок рта. — Всё. Угомонись. А то сердце у тебя сейчас грудь пробьёт.
И меня с головы до ног ошпаривает тяжёлой волной жара.
Потому что вдруг понимаю: я стою, прижавшись к Тимуру всем своим телом. И не просто прижавшись. Я, кажется, намертво вцепилась пальцами в ткань его кофты. Да так, что оттягиваю её ворот, за которым прячутся чёрные линии татуировок прямо под ямкой у шеи.
Между мной и Тимуром сейчас нет расстояния. Я ощущаю горячее дыхание у своего лба, а его ладони крепко сжимают мои предплечья. И у меня действительно изо всех сил тарабанит в груди сердце. А я продолжаю стоять. Не разжимаю пальцы, стискивающие худи Тимура.
Мне совсем не хочется двигаться.
От Горина идёт странное, обволакивающее тепло. Чувствую его даже через слои одежды: его и моей. Я чувствую всё своей кожей и каждым волоском на ней. Мне тепло рядом с Тимуром. Мой живот атакуют лёгкие, тянущие спазмы. В окружающей нас сырости это особенно ощущается. Но разве могут так уживаться в одном человеке и холод в глазах, и теплота в руках, в дыхании?..
— Мыши уже убежали, а ты мне сейчас порвёшь кофту, — сипло усмехается Тимур.
И только тогда я дёргаюсь, ощущая неприятный прилив крови к щекам. Резко разжимаю словно закостенелые пальцы, делая шаг назад.
— Извини, — облизываю почему-то вмиг ставшие сухими губы и прячу взгляд в носы своих кроссовок. — Я просто испугалась."
"— Ну орала и прыгала на месте ты забавно, — ухмыляется Тимур. А его интонация… непривычно ненапряжённая, что ли? Первый раз я слышу этот голос таким расслабленным и даже немного позитивным.
Я лишь сильнее краснею, а капельки пота выступают на лбу у края волос.
Я прыгала на месте? Мне же казалось, что мои ноги вросли в пол. Боже, стыд какой! Не поднимая глаз, я дёргаюсь к столу и хватаю свою сумку.
— Мне пора. Чайник не нашла, но есть кастрюля. Пледы на диване. Печенье и чай на столе. Устраивайся. Я домой, — проговариваю на одном дыхании и в спешке застёгиваю замок на сумке.
Как назло, его заедает. Приходится нервно дёргать за собачку туда-сюда и тихо чертыхаться. И всё это под наблюдением Тимура.
