Я не запоминала их специально, но откуда-то на бессознательном уверена, что это именно те цифры.
Подойдя к машине, заглядываю в её тонированные стекла. Занятие бесполезное. Ничего не видно, да ещё и в сумерках. Поэтому на свой страх и риск я дёргаю ручку пассажирской двери.
Слышу щелчок, она свободно поддаётся. У меня в груди даже дыхание застывает, когда осторожно заглядываю в салон автомобиля. Чёрт знает, что я там сейчас увижу. Ещё и моё воображение подкидывает какую-то жуть, от которой сразу же холодеют кончики пальцев.
А на водительском месте, скрючившись и упёршись лбом в стекло своей двери, сидит Тимур. Глаза его закрыты, руки скрещены и плотно прижаты к груди, которая, слава богу, движется. И он всё ещё одет в какое-то странное тряпьё.
Беззвучно выдохнув, я несколько секунд смотрю на спящего Тимура. Кусаю губы, не решаясь сесть в машину. Да и надо ли? Но на подлокотнике между сиденьями и на пассажирском кресле рассыпаны таблетки. И общая картинка перед глазами заставляет ощутить в горле ком.
Нет. Уйти просто так будет неправильно. Тимур, вообще-то, вопил мне в трубку минут двадцать назад. Вернусь ли я спокойно домой?
Переступив накатывающее чувство неловкости, я осторожно, на самый край сиденья, чтобы не придавить своей попой таблетки, устраиваюсь в машине Тимура. Аккуратно хлопаю дверью, но он даже не вздрагивает. Несколько мгновений не двигаюсь и я. Тимур всё ещё спит, а я как-то не решаюсь нарушить этот сон. Сижу рядом и гипнотизирую Горина.
Но даже не самого его, а руки с крупными ладонями… Разглядываю рисунки на коже, их хаотичное переплетение. Кресты, окружённые звездами, странные чёрные узоры, связывающие между собой крылья двух птиц, непохожих ни на одну, которая была бы мне известна. Линий так много, что я невольно задумываюсь: это сколько боли нужно вытерпеть? Сколько раз иглы царапали эти руки?
И чем сильнее мой взгляд притягивается к вытатуированным линиям, тем ощутимее расползается у меня между рёбер какое-то колючее, незнакомое, немного неуютное, но совсем не болезненное ощущение…
Я не могу рассмотреть все рисунки.
Некоторые прячутся на внутренней стороне кистей рук. Я даже вытягиваю шею, когда вижу очень знакомое мультяшное очертание. Это что, уши Микки Мауса?
Боже. Ну что я делаю? Почему это измывательство над собственным телом мне вообще интересно? Встряхиваю головой и быстро собираю рассыпанные по салону таблетки.
