Что с твоими нервами, племянник? Мне казалось, удовлетворенный мужчина бывает расслаблен и доволен, а ты как струна. Чем вы там занимаетесь с твоей русской гурией со вчерашнего дня, обсуждаете достоинства Карима? Она же у тебя там? Я уже наслышан, как безмозгло ты утащил ее прямо из здания тюрьмы на глазах у кучи народу…
Не чувствуя боли от поранившего его стекла, отчего вся его рука истекала кровью, Васель, потеряв последние капли терпения, подбежал к Аваду и со всей силы ударил его по лицу.
Тот явно не был готов к такому выпаду.
Вся его физиономия была в крови, вот только кровь эта была васелевской, от пореза.
– Щенок, – проговорил он сквозь зубы, вытирая лицо рукой, – позоришь весь клан! Думаешь, слухи о твоих похождениях не дошли еще до семьи Лейс? У матери всю ночь давление из – за тебя!
– Что – то у бабушки не было давления из – за твоих постоянных похождений и измен жене! – бросил он на ходу, направляясь к выходу.
– Не путай короткие развлечения на ночь со своими любовными метаниями! Весь Дамаск знает, что эта русская держит тебя за яйца.
Но смешнее всего то, что она держит за яйца и его! – он снова деланно расхохотался, – Хотя почему я не удивлен, что это тебя устраивает. Грязные, неверные сучки ведь у тебя в крови! От осинки не родятся апельсинки… Ты и сам от такой появился на свет…
Васель остановился. Развернулся. Стремительно настиг Авада и снова со всей силы впечатал ему по физиономии. А потом снова и снова. Обезумев от ярости, он наносил один удар за другим, словно, наконец, наступило долгожданное избавление, разрядка за все эти дни.
Так вот что ему было нужно. Попросту набить «любимому дяде» морду…"
"Он не чувствовал боли в руке от эйфории, хотя оказавшееся в ране от пореза стекло после наносимых ударов впилось в ткани еще сильнее и глубже. Его отвлек женский крик и неловкие попытки чьих – то рук оттолкнуть его от полуживого Авада.
– Васель, прошу, остынь! – кричала жена Авада, только приехавшая в дом. – Что случилось?!
– Позаботься о муже, – не смотря на нее, отрываясь, наконец, от жертвы сказал он, направившись прямиком к выходу.
Странно, но к ней и к детям Авада он относился хорошо. В сущности, они, как и другие родственники, ничего не знали об их многолетней вражде. Авад был слишком тщеславен и скрытен, чтобы афишировать свою латентную ревность, а Васель просто привык прятать свои чувства от посторонних глаз.
Только сейчас почувствовал сильную боль в руке.
