Обреченно и печально, но все же с каким – то неистовым порывом он поднял на нее голову, и Влада вскрикнула. Красивое мужественное лицо Карима превратилось в сплошное синее месиво. Запекшаяся кровь, сине – желтые разводы, припухлости. Только болезненно скривившая его губы приветственная улыбка и его жгучий блеск глаз, все же проглядывавший сквозь вспухшие щели глаз – вот все, что напоминало о нем…Изорванная одежда, лохматые волосы, щетина…Никто не заботился о его гигиене, было понятно.
Влада попыталась улыбнуться в ответ, в нерешительности перебирая ногами, но ее губы задрожали от подступающих слез.
– Что они сделали с тобой? – только лишь смогла прошептать она.
Она резко развернулась и стала с силой нажимать на красную кнопку – Выпустите меня! – кричала девушка."
"Карим опустил голову. Его сердце болезненно сжалось. Она хочет сбежать… Конечно, что еще, кроме испуга и отвращения, он у нее вызывал…И тогда, и теперь тем более…
Охранники открыли дверь, Влада выскочила вон под недовольные и разочарованные взгляды Ивана Ильича и его спутника.
– Срочно дайте мне льда и марлю или вату! – почти кричала она.
– Нет, – резко ответил сириец в военной форме.
Влада перевела не требующий возражений взгляд на консула, – Вы же хотите успеха – слушайте меня! Лед, марлю и зеленку! Прошу! – она почти умоляла, но так, что любой приказ показался бы мягче.
***
Через несколько минут дверь опять заскрипела. Карим даже не стал поднимать голову. Он знал, что за ним пришли охранники…Но почему то за ржавым скрипом двери снова послышался стук каблуков…Неужели?
Он с надеждой устремил свой заплывший взор на дверь.
Перед ним стояла Влада. Нет, не та Влада, которую он обнимал…Хрупкая, испуганная, юная… Эта – статная, ухоженная, шикарная…Такая, какой он себе представлял ее в той жизни, откуда он ее вырвал. Она была так прекрасна, что он просто боялся на нее смотреть…Усмехнулся, вспомнил книгу Виктора Гюго про Собор Парижской Богоматери….
Он Квазимодо…Она Белль..
Она поставила на стол поднос с лекарствами. Быстро взяла свободный стул, придвинула к Кариму вплотную и присела. Ее руки действовали быстро и решительно – девушка развернула марлю, положила на нее лед, накрыла вторым тонким слоем и приложила к вспухшему лицу Карима.
– Кто меня теперь назовет секс – символом революции? – усмехнулся он.
Она чуть улыбнулась, но ничего не ответила, продолжая прикладывать к лицу холодный компресс.
