Она инстинктивно выставляет ладони вперед, которые остаются на стекле двумя влажными отпечатками. Ее горячая щека тоже прислонена к холодной глади зеркала, каждый ее резкий вздох оставляет облако пара на нем.
– Выпяти попку, вот так… Прогнись, – голос совсем хриплый… Такой страстный, такой глубокий, что можно кончить лишь слушая его.
Она подмахивает ему, прогибается все сильнее, все призывнее, от чего становится еще более узкой. Он вколачивается в нее яростно, со свистом… Наслаждаясь моментом, наслаждаясь минутами единения и блаженства… Теми редкими моментами, в которые она готова безропотно делать то, что он говорит…
Оргазм накрывает их внезапно, сокрушительно, яростно… Словно лавина… Словно землетрясение.
И они оба теряют грань реальности, растворяясь в этом зазеркалье… Так сильно, что Влада словно отключается…
Она находит себя спустя неизвестное ей количество времени, лежа на животе, в мягком блаженстве постели. Он нежно гладит теплыми руками ее тело. Ветер с моря из открытого окна обдувает их, но она этого даже не чувствует… Агония все еще танцует мурашками на ее воспаленной коже.
И его поцелуи везде только усиливают ее. Он ненасытен. И как всегда похотлив до безумия…
Она не сразу чувствует, как его руки все откровеннее изучают ее ягодицы, он целует ее поясницу, двигается все ниже, настырнее, смелее. И вот, она неожиданно дергается, ощущая, как он аккуратно, но неумолимо вводит в нее смазанный ее же соками предмет, оказавшийся небольшой анальной пробкой.
– Расслабься, девочка.
– Нет, – шепчет она сдавленно, в то же время сдаваясь, понимая, что он все равно возьмет верх.
– Да, – вмиг доказывает ее мысли.
Теперь он снова ставит ее на четвереньки, заставляет упереться руками в изголовье, резко погружается в нее, издает полузвериный стон от этого острого чувства узости, она ему вторит – от ощущения наполненности. Волосы хаотично взлетают при каждом его толчке, то и дело мешая ей дышать и видеть их совершенное безумие в зеркалах. А потом она снова на спине – любуется его фантастическим телом в отражении на потолке.
И вид сокращения его мышц ягодиц при каждом толчке в нее посылает ее мозгу неописуемое визуальное наслаждение. Она снова сотрясается в спазмах удовольствия, на этот раз более осознанного, более богатого на вкус, потому что уже нет той сумасшедшей жадности насыщения, которая томила ее все эти годы, все эти месяцы, все эти часы… Подле него, без него… везде…всегда…
Но он еще далек от новой разрядки.
