"
"–А эту машрабию я построил специально для того, чтобы ты провожала меня после наших ночей. Я представлял себе, как ты будешь стоять здесь, сокрытая от глаз посторонних, совершенно голая под легким халатом, с припухшими от наших ласк губами и сосками, с едва заметными синяками от моих пальцев на бедрах, с саднящим чувством между ног от того, что я делал с тобой накануне. Я бы поднимал на тебя глаза, садясь в машину, уезжая по делам, и чувствовал, как ты уже скучаешь и изнемогаешь без меня, как это делали женщины в гаремах в ожидании своего господина…
– И это именно то, чего я боялась, Васель… Быть пленницей твоей любви… Вот так стоять в одиночестве и смотреть на то, как ты уезжаешь к своей настоящей жизни, к своей настоящей семье…
– Разве ты до сих пор не поняла, что единственная настоящая семья для меня была бы с тобой… Что это ты была бы королевой этого самого красивого, черт возьми, дома в Сирии.
Да в какой Сирии, на всем Средиземономорье… Что ты единственная способна была держать мое сердце так же крепко, как я всегда хотел держать твое…Ты вечно думала о том, что бы чувствовала ты… Но почему никогда не задумывалась о том, что бы чувствовал я, когда покидал тебя, – он поцеловал ее висок, прошелся губами по волосам, – уже садясь в машину, все еще пытаясь сквозь эту резную раму поймать янтарный блеск твоих глаз, я бы уже испытывал тоску и томление.
С каждой минутой она бы только усиливалась, делая меня к вечеру одержимым фанатиком, твоим рабом, единственным желанием которого бы было снова почувствовать теплоту твоего тела и дыхания.
Влада повернулась к нему, теперь смотря прямо в глаза.
– Возможно, это бы и было именно так. Пару месяцев… А потом бы твоя одержимость прошла, оставив позади себя только голые холодные мраморные стены, в которых бы была замурована я… Этот дом прекрасен, Васель, но в нем нет ни тебя, ни меня… Мы воры, прокравшиеся в его царство, обреченное на одиночество….
Васель обхватывает ее за талию, поворачивает и припечатывает к противоположной стене так, что теперь она видит одновременно голубизну и моря, и его глаз. Это фантастическое зрелище, завораживающее, волшебное, пугающее своей красотой.
