И вот, в окне появляется вторая фигура, в которой она сразу узнала Ранью. Взъерошенную, какую – то чумную. Она была в легком летнем платье… Пока в платье… Или уже в платье… Сердце ушло в пятки…
– Васель, одно твое слово, одно слово – и я брошу все…
– Раннуш, – назвал он ее ласково, – ты ведешь себя глупо, словно тебе 16 лет… У тебя семья, дети…
Она падает перед ним на колени, обнимает за ноги.
– А мне и есть 16 лет… Я словно снова там, на той ферме… Увидела тебя- и повело… Как тогда… Влюблена в тебя безумно… Все, что хочешь сделаю для тебя… Любое… Только попроси…
Влада затаилась, не веря своим глазам.
Это была Ранья? Та самая деловая, уверенная, сильная Ранья, которую она знала? Которая, казалось, могла заткнуть себе за пояс любого мужика… И теперь, она стоит перед ним на коленях, размазанная, распластанная его волей, дьявольской волей.
Предательски хрустит веточка под ногами. Влада в ужасе хватается за рот, понимая, что и бежать поздно… Только бы он не заметил… Этого ей только не хватало…
Васель нахально улыбается.
То ли в пустоту, то ли на слова Раньи, то ли для Влады… Она так и не поняла, увидел ли он ее…
Берет женщину за крашеные волосы, грубо, надменно.
– Ты была той еще сучкой…
– Я и сейчас такая, Васель… Ничего не изменилось…
Женщина снимает зубами с него полотенце, обхватывает бедра руками и…
Влада больше не может на это смотреть, не хочет. Разворачивается и со всей силы бежит подальше от них, подальше от этого жуткого зрелища… Почему – то такое ощущение, что она подсмотрела что – то запретное, что – то плохое… На душе гадко… Она чувствует себя наивной маленькой девочкой, увидевшей секс взрослых в замочную скважину и теперь не знающей, что делать с этим знанием.
***
Забежала к себе в комнату, заперла дверь. Не может отдышаться… Ей больно… От нее, от него…
Сходила в душ, немного успокоилась. Легла в постель… Мысли только об этом сукином сыне. Только он перед глазами. Эта наглая, порочная улыбка, этот взгляд с поволокой, этот идеальный, словно нарисованный грифелем голый торс… Жилистые руки, которыми он так властно и грубо схватил Ранью за волосы… Ее это возбуждало… Ненавидела себя за это, презирала… называла шлюхой и сукой, но ничего поделать не могла с собой… Рука сама потянулась к возбужденной плоти, начала себя исследовать, трогать, делать так, чтобы напряжение хотя бы немного отпустило.
Выгнулась дугой, снова вспомнив эти глаза.
