– Чудовище… – шепчет она, а он слышит и это только сильнее его раззадоривает…
– Именно… Чудовище… Раз только это тебя возбуждает, только такое заводит… А хорошего ничего ты как не ценила, так и не ценишь…
Развернул к себе спиной, снова прижал к стене, дышит часто, пьяно.
– Что я говорил тебе про эти черные тряпки? У тебя ровно час времени. Хочешь видеться с сыном, придешь в мой кабинет, разденешься передо мной догола, чтобы даже ниточки не осталось на твоем теле. Встанешь покорно на колени и скажешь что готова сделать все, что я прикажу… И не просто скажешь, сделаешь… Благодари, что не заставляю раздеваться в присутствии слуг… И только попробуй выпить хоть каплю алкоголя.
Ты сделаешь это на трезвую голову, куколка. Не придешь – завтра же на рассвете я выдворю тебя из страны без права на возврат… Детские игры закончились, теперь пошли игры взрослых мальчиков…
Вбежала в свою комнату. На грани истерики и отчаяния. Хочется выть от беспомощности. От унижения – испытанного и которое еще с лихвой предстоит испытать.
Она в ловушке, выбраться нет сил… Сама бы не побоялась, побежала отсюда, даже под страхом смерти… Но сын… Он держал покрепче любых пут… Зашла в ванную, умылась холодной водой. Смотрит на себя и начинает узнавать… Ту Владу, сумасшедшую… Способную на глупости… Изнывающую по нему, ревнующую до изнеможения…
Не ждет окончания выделенного им времени. Спускается вниз, теперь уже твердой, горделивой походкой. Это не она навязывается ему, не она умоляет. Это он, имея доступ ко всем вагинам мира, хочет, чтобы раздевалась перед ним она…
Бесшумно заходит в кабинет.
Свет снова приглушен. Воздух прохладный, даже холодной. Как всегда работает кондей. В пепельнице тлеет сигара. Снова бокал виски… Васель продолжает пить… И это пугает… Он поднимает на нее тяжелый взгляд. Молчит. Глубоко дышит.
Она встает на середину комнаты и снимает с себя все вещи. Спокойно, невозмутимо. Без капли сексуальной томности. Словно она раздевается в гардеробной, поспешно, просто чтобы поменять одежду.
Но его глаза говорят обратное. Они теперь играют всеми оттенками синевы. Прожигают ее, пожирают каждый миллиметр ее оголенной белой плоти.
Она совершенно голая. Встает на колени, спина прямая. Волосы откидывает назад, даже не пытаясь прикрыть упругую аппетитную грудь. Немного разводит ноги. Они уже играли в эти игры с Каримом. Во многие игры.
Он словно читает ее последние мысли. Напрягает челюсть… Злится, горит изнутри от ревности.
