– Все давно мертвы, Влада. Ты всех уже убила. Медленно, планомерно, добивала каждым своим действием… Ты и сама мертва, потому что все эти годы претворялась тем, кем никогда не была. А я… Ты убила меня не тогда, когда всадила пулю в плечо. Но та пуля стала первой. А потом десяток других, сотни… Ваши милые семейные фото, ваша гребанная семейная идиллия и слезливые признания в любви на публику, мой сын… с его фамилией! Разве можно после всего этого выжить, Влада?! Ответь, – сдавливает щеки с силой, прижимается яростно.
Чувствует его дыхание…
С силой разводит ей ноги, задирает платье, разрывает трусы.
– Смотри на меня, когда я буду тебя трахать, сука. Добро пожаловать в свою новую жизнь.
Грубо засовывает палец внутрь, проталкиваясь сквозь ее сухость, она сильно зажимает глаза. Зло выдыхает. «Да, мерзавец не хочу тебя… Не хочу так…»,– смотрит на него, впитывая его мимолетное поражение, а он тут же меняется в лице. Снова этот надменный знающий взгляд. Берет свой ремень, быстро захлестывает его и застегивает им Владины кисти, задирает наверх и пристегивает к выемке в изголовье кровати.
Она обездвижена, доступна, уязвима теперь…
– Правильно догадался? Он тоже так делал с тобой? – снова ярость и ревность в голосе и… похоть, дикая похоть…
Молчит, тяжело дыша, отчего ее оголенная им грудь высоко вздымается, радуя и возбуждая его глаз.
Останавливается, выдыхает, теперь внимательно ее рассматривает. Нежно проводит по ее ногам, разводит их в стороны, обводит контуры проклятой татуировки, словно Влада его вещь и он проверяет на ней серийный номер…"
"Снова начала вырываться, но захват был слишком сильным.
Васель смотрит тяжело, пьяно от возбуждения. Усмехнулся, стал медленно целовать ее грудь, лаская ее руками. Он нарочно мучал ее, делая все медленно. Почувствовала, как пик ее груди погружается в мягкую теплоту его рта, язык умело щекочет сосок, делая его все тверже. Еще секунда – и он оторвался от него и подул. Вмиг теплота сменилась легким холодком, от чего кончик соска превратился в твердую спелую ягоду.
Влада все еще вырывалась, хотя чувственные движения ее мучителя мало помалу давали свои плоды. И вот, она в полной мере стала ощущать все больше растущее возбуждение Васеля и зарождающееся против ее воли свое. Их дыхание участилось, то и дело пересекающиеся в дуэли глаза стали затуманенными, тела напряглись. Он лизнул ее шею и одновременно опустил руку на клитор, умело по нему ударив. Она невольно выгнулась.
