Я иду на кухню, чтобы слопать свой обед, который наверняка Марина по наставлению Тимура мне заботливо собирала, и почему-то как дурочка плачу, когда достаю контейнеры с любимыми блюдами.
Просто слезы сами собой текут по щекам, то ли от усталости, то ли от грусти, то ли вообще от любви к моему мужу. Я в беременность много плакала и сейчас вот плачу. Если бы не была точно уверена, что не беременна, задумалась бы, серьезно…
Но шансов нет. Если только не от святого духа, конечно.
Обед бесконечно вкусный, а теплая ванна с ежевичной детской пенкой, потому что моя закончилась – сплошное ароматное наслаждение.
Мальчишек нет только пару часов, но материнское сердце уже щемит и побаливает. И только здравый смысл говорит мне успокоиться и просто по-человечески отдохнуть.
Тимур приедет завтра, правда, я не знаю, в какое время. Наверное, утром… А родители сказали забирать мальчишек вечером, поэтому, надеюсь, у нас будет время на поговорить. Ох…
Укутываюсь в большое полотенце, закручиваю волосы в кокон и иду в гостиную.
Надо включить любимый сериал и просто прилечь, но… Но огромный кусок конструктора, на который я наступаю, говорит, что фиг мне, а не прилечь, поэтому я присаживаюсь и начинаю убирать игрушки, дабы просто не убиться.
Конструктор убирается в коробку, мягкие игрушки на диван, а моя челюсть падает на пол, потому что…
Еще ведь не завтрашнее утро. Я не могла так долго валяться в ванной, определенно нет. Я, конечно, устала, но не настолько же, чтобы проспать сутки.
Я просто слышу, как дверь открывается, и у меня нет ни единого сомнения в том, что это он.
Потому что только он именно так хлопает дверью, а потом крутит ключи на пальце, звеня ими, прежде чем положить на тумбу. Он как обычно хрустит шеей, после того как снимает обувь, а потом проходит в дом, и звук его походки я, конечно, тоже узнаю.
Не могу не узнать. Мы не сотню лет вместе, но есть ощущение, что я рядом с ним уже далеко не первую жизнь.
Он заходит молча, а я так же молча как дурочка сижу на полу у коробки с конструктором, и потом мы встречаемся глазами…
Не общались неделю, не виделись, не разговаривали.
Я бесконечно скучала, и по глазам его вижу, что он тоже.
У меня кровь в венах стынет от того, как мне снова плакать хочется. Он уставший, только с самолета, и мне даже спрашивать не надо, почему он притащился раньше, чем надо. Просто, как обычно, откололся от команды и полетел за свои деньги первым же рейсом.
Как делал всегда. Спешил ко мне, а потом уже к нам. Каждый. Раз.
