Так больно-больно, что я чувствую внутри порыв затолкать ее в машину и все-таки увезти к себе. Но она же просила дать ей время! Черт…
Отстраняется, улыбается, а в глазах снова слезы. Ну нет… Не плачь, я прошу тебя, это дерьмовый знак!
Она делает пару шагов задом, все еще глядя мне в глаза, а потом разворачивается и все-таки уходит. Провожаю ее взглядом, потом еще пару минут жду, когда в окнах ее квартиры загорится свет. И смотрю ровно туда, потому что точно знаю, что она тоже смотрит.
Сажусь в машину, падаю лбом на руль и пытаюсь убедить себя в том, что мы все переживем.
Приезжаю. Тянусь к бардачку, чтобы забрать оттуда документы из ресторана, а там кольцо. То самое, что с голубым камнем, сияющим, словно глаза Сашки.
Да твою мать…
Глава 32
СашаЯ солгала Тимуру о том, что поеду к родителям, и просто закрылась дома, чтобы никого не видеть. Но на четвертый день решила, что эта ложь была довольно неплохим планом, и заказала билеты на поезд.
С меня стали спадать любимые джинсы, потому что в эти дни я толком ничего не ела, зато выпила, наверное, литров пять чая.
В моей голове столько разных мыслей, что от их количества почти больно. Черепушка лопается, я толком не сплю.
С одной стороны, я очень хочу скрыться и дать Тимуру шанс на нормальную жизнь, а с другой – абсолютно эгоистично приехать к нему со всеми вещами и сказать правду о том, что только с ним я чувствую себя счастливой.
Даже когда он подвозил меня домой четыре дня назад.
Я была такой счастливой! Мне казалось, что все невзгоды позади, что мы уже со всем справились. На секунду показалось, что никаких проблем нет, когда он поднял мою руку и поцеловал пальцы. Словно я могу иметь детей, и вообще уже беременна, и у нас все здорово.
Но потом нам пришлось разойтись. Он смотрел на меня с болью в глазах, я отвечала точно таким же взглядом. А потом пустая квартира, неприветливая холодная постель, давно ставшие ужасными на вкус ужины.
И вот я снова та Саша, у которой все плохо.
Только в этот раз скрывать это у меня ни черта не получается.
Я как тот сдохший кактус на моей полке. Вот он высох уже изнутри, но выглядел в целом сносно. А сейчас с него осыпались все иголки, и ему, видимо, пришел конец. Вот и мне, кажется…
Звоню папе, говорю, что приеду. У меня поезд на десять утра, тут ехать всего четыре часа. Мне срочно нужно в его медвежьи объятия, в них всегда хорошо и ничего не страшно.
