И вот это уже не радует ни капли.
– Сань? – зову ее, потому что она так занята сбором вещей, что даже не замечает меня. Это что, не будет больше миллиона баночек в моей ванной? Вечно валяющейся по всем комнатам зарядки, забытого на кухне ноута и разрывающегося по утрам от уведомлений телефона на тумбочке? Не-не. Я не согласен все это терять.
– Ты пришел? – поворачивается она ко мне и улыбается, но готов поспорить, что искренности в этой улыбке ровно столько, сколько радости во мне сейчас. Ноль.
– А ты куда-то собираешься?
– Домой, – кивает она.
– Я уже выздоровела, и спасибо тебе за это огромное. Уколы мне колоть уже не нужно, врач вчера отменил, я слышала. С таблетками я справлюсь, их-то принимать еще три дня всего… Не вижу причин стеснять тебя еще хотя бы один день. Пора.
– Ты не стесняешь меня, – говорю первое, что приходит в голову. Просто хочу ее остановить. В голове истошно орет чей-то голос «неуходинеуходинеуходи», и я морщусь от этого, но соглашаюсь с ним на все сто.
– Тимур, – говорит она, опустив голову.
Мне не нравится это. Когда так произносят мое имя, хочется готовиться минимум к расстрелу. – Я и так у тебя задержалась.
– Ты правда так считаешь? – спрашиваю у нее и делаю пару шагов вперед.
– Да, я… Мы перешли все дозволенные границы, ты ведь понимаешь? – спрашивает она меня и поднимает голову, заглядывая прямо в глаза. Между нами шага три, не больше. Она наконец-то оставила свой чемодан и просто встала напротив меня.
– Эти границы существуют только в твоей голове, – делаю еще шаг вперед.
– Тимур… – еще шаг, – отпусти меня.
– Я не хочу, чтобы ты уходила. Не хочу тебя отпускать.
Последний шаг. Я делаю его без раздумий, и между нами не остается и миллиметра. Саша смотрит в глаза, принимает вызов, не отводит взгляд и не тушуется.
И я смотрю. Пытаюсь найти там настоящее желание уйти. Не глупое и стереотипное «мне нужно, мне пора, я сама», а желание. И не нахожу его. Готов поспорить, она тоскует оттого, что ей приходится уходить, не меньше моего.
Но я и правда не готов ее отпускать.
Именно поэтому я опускаю голову и касаюсь губ Саши своими. Осторожно, не напирая. Касаюсь пальцами талии еле ощутимо, но сопротивления не встречаю.
А потом слышу отчаянный выдох. И чувствую руки на своих плечах.
Она сдается.
А я, кажется, умираю от счастья.
Глава 22
СашаЧто он делает? Что я делаю?
Что мы делаем?
Боже… Я не понимаю, что происходит, но какими-то неведомыми силами совершенно точно не могу это остановить.
