И вообще – ты долго собираешься обитать в шкуре бывшего студента? Я понимаю, ты продал душу дьяволу за вечную молодость, но надо же совесть иметь.
– Боишься, что мы скоро будем выглядеть как отец и сын? – ухмыльнулся Макар.
– Как два гея мы будем выглядеть, – парировал Бабкин. – Что неизбежно сузит круг нашей клиентуры.
Илюшин пренебрежительно отмахнулся.
– И заканчивай эти скачки туда-сюда, – настаивал Сергей.
– Думаешь, я нарочно?
– А что, нет?
– Да просто разозлился, – признал Илюшин. – Давно подобных экземпляров не встречал.
Бабкин вспомнил Викентьева и покачал головой. Молодой, обрюзгший, губа начальственно оттопырена, подбородок мешочком. Смехотворно маленький стаж (откуда взяться большому в таком возрасте), зато спесивая самоуверенность и скудоумие в комплекте. И кто пристроил поганца на такую должность…
– Кретин знатный, – согласился Макар, будто читая его мысли.
– И он будет заниматься нашим делом!
Илюшин рассмеялся.
– Ты чего?
– Нет, Серега, это не он будет заниматься нашим делом. А мы будем заниматься его.
Они остановились перед дверью.
– Сильно не терзай ее, – вполголоса попросил Бабкин.
Илюшин удивленно глянул на него."
"– Ладно, извини, – Сергей поднял руки, словно сдаваясь. – Я просто не представляю, как он… Этот козел на нее орал… Я понимаю, что ты не… А, черт! – он ругнулся от души. – Все, работаем как работаем. Все как обычно!
– Серега, ты офигел? – осведомился Илюшин. – Что значит «как обычно»? Это твоя жена. Работаем так, чтобы вытащить ее из этой бодяги.
Он деликатно постучал.
– А если это Машка тетку прикончила? – пошутил Сергей.
Макар обернулся.
Бабкин и раньше поражался его способности смотреть сверху вниз на человека любого роста, в том числе того, кто на голову выше. Но на этот раз Илюшин превзошел сам себя, сумев заодно одним взглядом выразить всю глубину презрительного удивления.
– Какая разница? – холодно поинтересовался он.
Бабкин не нашелся что ответить.
За дверью послышались быстрые легкие шаги – Маша бежала встречать их.
3Надо было честно и с благодарностью признать: кодекс Бусидо неожиданно помог.
Когда энергичный нахрапистый следователь перешел на «ты» и попытался убедить Машу, что именно она убила Светлану Крезье, в памяти всплыла цитата: «В искусстве красноречия главное – умение молчать». У Маши было очень много слов на языке. Красноречивых и выразительных. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не швырнуть их в лицо этому человеку с глумливой ухмылочкой.
Она сумела промолчать.
