Маша перевела дух и сказала уже спокойнее:
– Раны действительно закровоточили. У всех, включая меня. Тогда-то вскипевших зрителей и поджидала эффектная развязка! Представь: ты снимаешь маску и выводишь на сцену упирающуюся Рогозину. Финита ля комедия! Зрители не верят своим глазам. Справедливость торжествует, зло наказано.
Бабкин усмехнулся:
– Однако в нашем варианте Дантес убил графа Монте-Кристо.
– Дантес убил Пушкина, серость!
Бабкин сделал быстрый выпад, но Илюшин так же проворно отскочил.
– Толпа ахает и изумляется! – сказал он, стоя на безопасном расстоянии от Сергея.
– А потом все обнимают свеженайденную Зинчук и забрасывают Рогозину комьями грязи. На объятия отводится еще два дня. Это ведь Зинчук на самом деле продлила всем проживание в «Тихой заводи»?
– Я думаю, именно так она себе это все и представляла, – серьезно ответила Маша. – Но Юлька недооценила, насколько страшный удар готовится нанести Рогозиной. По сути, она хотела разрушить всю ее жизнь.
– Никогда не протыкайте иглой чужие мыльные пузыри, – задумчиво сказал Илюшин.
– Вы не знаете, какой из них окажется слишком дорог тому, кто его выпустил.
Бабкин потер лоб.
– М-да… А папки ей зачем понадобились?
– Так ведь к Коваль и Савушкиной у Юльки тоже был счет, и немаленький.
– И к Лосиной.
– Кстати, мне Мотя утром звонила, – вспомнила Маша. – Анжела пришла в себя.
– Что-нибудь рассказала?
– Как Макар и предполагал: она узнала в горничной Светку и решила шантажировать ее.
– Нашла, с кого тянуть деньги!
Маша пожала плечами.
– Видимо, решила, что Рогозина – женская разновидность подпольного миллионера Корейко. Светка и ее пыталась убить, но наша Анжела – крепкий орешек.
– Не целиком. Только голова.
– Я рада, что с ней все нормально. Она, конечно, мерзкая, но смерти ей никто не желал.
К берегу подплыли утки и стали с интересом поглядывать на Бабкина, по-прежнему бросавшего камешки в воду.
– Сейчас они тебя сожрут, – предупредил Илюшин.
Сергей отмахнулся.
– Слушайте, а насчет ключа Рогозина, получается, соврала?
– Какого ключа?
– От подсобки.
Маша нахмурилась, вспоминая."
"– А! Про который она сказала, что он хранится на пожарном кране? Соврала, конечно. Два ключа, главный и запасной, все время были у Светки. Но она сообразила: стоит ей сказать, что кроме нее в подсобку никто не заходит, и ее положение становится шатким. Ведь это ее я заметила, когда вышла из такси. А если ключ в общем доступе, значит, воспользоваться им может кто угодно.
