Он предложил свой офис, но Лехман предпочёл менее официальную обстановку. Поэтому Олег Васильевич перенёс встречу со второго на восьмой этаж. Гениальное решение. Но вместо того, чтобы любоваться панорамным видом, я теребила несчастную салфетку.
«Дядюшка» опаздывал.
– Это прикол такой? – спросила Зимина. – Называется «доведи клиента до панической смерти»?
– Вероника Андреевна, – по-отечески мягко произнёс Зимин. В отличие от меня адвокат был абсолютно спокоен. Интересно, это выдержка или он принял убойную порцию успокоительного? – Вы слишком эмоционально на всё реагируете.
Виктор Савельевич предупредил, что задержится на десять минут и просил его извинить. Десять. Прошло четыре с половиной.
Скривилась такой поразительной пунктуальности. И пожалела несчастную салфетку, которая в оставшиеся пять с половиной минут серьёзно рискует превратиться в растрёпанные ниточки.
Посмотрела на мужчину. Он сидел, скрестив пальцы, оттопырив соединённые между собой мизинцы и большие пальцы. Может это мудра какая-нибудь, или как там называется ритуальное расположение кистей рук в йоге? Попробовала скопировать позу и положение пальцев.
Ничего не почувствовала, но салфетка некоторое время пролежала спокойно. Может, и не успеет пострадать.
Зимин смотрел за моей распальцовкой, но никак не комментировал.
– Прошу меня покорно извинить, не думал, что так задержусь. Лехман Виктор Савельевич.
Я настолько увлеклась «переплетением» пальцев, что даже не заметила, как подошёл Лехман. Попыталась «распутать» свои пальцы и подняла голову на говорившего.
Пальцы застыли в том положении, котором до этого были. На меня смотрел мой папа, если можно так выразиться, только чуть старше. Те же глаза, рот, та же улыбка, взгляд. Даже фигура была такой же, хотя мелкие черты уже начали стираться в памяти. Только волосы были чуть посеребрены. Папе было сорок два, когда его не стало. Наверное, сейчас он выглядел бы также.
– Вероника Андреевна немного нервничает, – описал моё застывшее выражение Зимин.
Немного?! Это мягко сказано! Я в шоке! Попыталась стряхнуть с себя наваждение.
– Извините, – пробормотала. – Олег Васильевич мне говорил.
Постаралась отвести взгляд, но упорно возвращалась к разглядыванию явно близкого родственника моего отца. Сходство было поразительным!
– А вот у меня не было даже твоего фото, – пожаловался Лехман. – И тебя я представлял абсолютно не такой.
Ох, ничего себе претензия!
– А какой? – вырвалось непроизвольно.
– Более высокомерной, наверное.
