– Но насколько я знаю, все действия связанные с наследством, возможны только через полгода.
– Совершенно верно, но у меня для Вас другая информация. С ней я обязан был ознакомить Вас сразу же после смерти моей клиентки. К сожалению, некоторые вопросы требовали урегулирования, и в указанный период я находился за границей, действуя исключительно в Ваших интересах.
Я ничего не понимала. От слова «совсем». Адвокат мне показался странным. И слова его. Уже собиралась выставить этого «адвоката» за дверь, как он протянул мне запечатанный пакет.
– Пожалуйста, ознакомьтесь, – попросил Олег Васильевич.
Я осторожно приняла у него пакет и сняла печать. Сверху лежал конверт.
«Дорогая моя, Ника!
Если ты читаешь эти строки, значит, у меня так и не хватило смелости самой признаться во всём. Да, моя дорогая, я тоже не без греха! Прости, что теперь тебе придётся всё делать самой.
Зимин Олег Васильевич – мой доверенный адвокат, проверенный за много лет на прочность. Он, хоть и хитрый жук, но свою работу выполняет чётко.
Я ему доверяла.
Но, как ты помнишь, тебя я всегда учила, что доверять можно только самой себе. Поэтому будь внимательна и очень осторожна. Даже самые преданные и близкие предают. И это, к сожалению, бывает чаще всего."
"Ника. Есть ещё один человек, который никогда тебе ни в чём не откажет. Его имя никогда не произносилось в нашей семье, и о нём не знал ни мой сын (твой отец), ни, уж тем более, твоя мать.
Лехман Савелий Григорьевич.
Так сложилось, что судьба познакомила нас, но не дала быть вместе.
У него была семья, разрушить которую я не посмела. Всё, что у меня было, это Андрей, а потом ты.
Савелий нашёл меня сам. Ему не составило труда узнать всё о твоём отце, но признать его он не мог. Он переводил ежегодно приличную сумму. Деньги я не трогала. Сначала мешала гордость, а потом решила, что воспользуюсь ими только в самом крайнем случае. Но я не хочу, чтобы длинные руки твоей матери к ним протянулись. Поэтому в моём комоде, в самом нижнем ящике, двойное дно.
Там лежит ключ и номер ячейки. Думаю, тебе это пригодится.
Целую и берегу тебя! Твоя ба.
PS: Как же мне нравилось, когда ты так меня называла».
Строчки расплывались от непрошенных слёз, застилавших глаза. Я словно слышала бабушкин голос, читая их.
– Я вижу, что Вы ознакомились с письмом, – прервал мои мысли Зимин.
– Да. Но она никогда не говорила мне об этом.
– Екатерина Петровна никогда не распространялась о своих действиях.
