Мне незнакомо это имя.
– Мама сказала, что Вы можете её не помнить, так как видели всего раза два, но она вот уже месяц повторяет Ваше имя, и просит к ней прийти. Прошу Вас! – Женщина хотела опуститься на колени, но я не дала ей.
– Что вы делаете?! Перестаньте!
– Я очень прошу Вас! – Лариса Евгеньевна роняла слёзы, но сама этого не замечала. – Не откажите ей в последней просьбе. Ей становится хуже, и каждый день может стать последним. Обезболивающие почти ничего не дают.
– Но почему я?
– Я не знаю! Она просила найти именно Вас.
Позвольте ей спокойно уйти. У неё обнаружили опухоль уже на третьей стадии, когда практически ничего нельзя сделать. Врачи говорили, что она проживёт ещё пять лет, но она «сгорела» за месяц. Видимо, у каждого это индивидуально.
Наверное, это глупо после того, что со мной случилось, вот так вот доверять первому встречному.
– Куда нужно ехать?
– В городской онкологический диспансер.
– Я могу позвонить?
– Конечно!
Я позвонила бабуле и сказала, куда я поеду. На суровое «зачем» пришлось приврать, что нужны материалы для работы.
Выслушав ворчание ба, жестом показала Ларисе Евгеньевне, что готова с ней ехать.
Глава 6.
Это было явно не очень умное решение! Оказавшись снова в больничном помещении, почувствовала, как напрягается каждая клеточка, становится трудно дышать, начинает охватывать паника.
Ведь я столько приложила усилий, чтобы вернуться домой, и вот пришла сама.
Здесь всё отличалось от того места, где находилась я, но тем не менее, люди в медицинской одежде наводили на меня страх.
И потом этот запах. Запах кварца, медикаментов и болезни – всего, что так чуждо для здорового человека.
Ларисе Евгеньевне пришлось выписывать на меня пропуск. Это не заняло много времени, и мы прошли с ней по просторному светлому коридору. Яркое солнце отражалось снегом, заливая светом даже самый дальний уголок. Пожалуй, это было главное отличие этого места. Оно было светлым.
Мы зашли в одноместную палату, где по центру стояла высокая кровать. На ней спала женщина, по крайней мере, её глаза были закрыты.
Лариса Евгеньевна присела на край кровати и тронула мать за руку.
– Мама, – тихо позвала она.
– Может, не стоит будить, – предположила. Ведь если человек терпит боль, то пусть лучше поспит, пока это возможно.
– Она просила разбудить её, как только Вы придёте.
Светлана Егоровна тяжело вздохнула и открыла глаза.
– Ты нашла её? – прохрипела женщина.
– Да, мама. Вероника здесь.
– Оставь нас. Мне нужно успеть.
– Хорошо.
