Тогда почему упрекаешь в этом меня?!
– Я уехал из-за матери, и тебе это известно! Ты прекрасно помнишь, какой стресс она тогда пережила, чудом оставшись в живых.
– Тогда почему я не могу из-за любимых людей поступить точно также?
– Потому что я не отдавал свою компанию первому встречному, я передал её сыну!
– Мой сын ещё мал, а разорвать контракт, это значит утопить компанию в штрафах, неустойках и долгах. И мне проще передать управление Дербышеву. Так она хотя бы сохранит свой статус.
– Слившись с другой компанией, где от неё ничего не останется?
– Ты сейчас что от меня хочешь, папа?
– Чтобы ты одумался и не совершал необдуманных поступков.
– Необдуманный поступок я совершил три года назад, а если тебе так нужна твоя компания, поезжай в Эс-Сиб сам. Не думаю, что твой лучший друг откажет тебе в партнёрстве.
На этом наш разговор был окончен.
Мне нужно было завершить все проекты, которые я начал, поэтому, как проклятый, сидел по двадцать часов в день за ноутбуком.
Урывал пару часов, чтобы провести их вместе с сыном и Вероникой, и любовался ею, когда приходил уже под утро спать, стараясь продлить эти минуты, но организм не выдерживал, и я почти мгновенно проваливался в сон."
"Меня радовало уже то, что она здесь, рядом. Было сложно не протянуть к ней руку, и не коснуться, не говоря уже о том, как сильно хотел обнять. Да и не даст она этого. Я для неё стал чужой.
Хорошо уже то, что она перестала шарахаться при моём появлении, словно видела во мне угрозу всему, что ей дорого.
Собственно, наверное, так и было. А как убедить её в обратном, я не знал. Ведь никаких доказательств, что я хотел её защитить, у меня не было. Ангелина была не причастна к угрозам, а Берковского так никто и не нашёл.
И всё, что мне оставалось, это как можно скорее найти этого подонка, вытряхнуть из него всю правду, чтобы Вероника тоже всё узнала.
– Колики, – напоминает Кирилл.
– Да-да, сейчас поедем смотреть кроликов, – обещаю сыну. – Маму только уговорим.
– Дя, – соглашается Кирилл и начинает дёргать Веронику.
Вероника стряхивает наваждение. То, что она согласится, не вызывает сомнения. Она готова ехать хоть на край света, лишь бы быть с сыном, и этим я бессовестно пользуюсь, стараясь сократить площадь, где мы находимся рядом, чтобы хоть как-то приблизить её к себе, ненароком коснуться, задеть, когда беру у неё Кирилла. Но она даже этого не замечает. И вот это пугает по-настоящему.
