Я еще тогда ошиблась, подумала, что он говорит о Камышине, а Гелик засмеялся и сказал, что Камышин - это на его родине, в Астраханской области, а это Камышов, на Кузбассе.
- Припомните поточнее, когда он уехал и когда вернулся, - попросила Настя.
- Да чего вспоминать, я вам точно скажу. У меня двадцать седьмого мая был день рождения, это было воскресенье. Гелик с утра пораньше зашел, цветы принес, подарок. Извинился, что не сможет вечером зайти, уезжает, ключи оставил, просил цветы поливать. А вернулся в четверг, уже к ночи ближе.
За ключами зашел, кружку вот эту подарил.
Настя полистала блокнот, в котором на первой странице был календарь. Четверг - тридцать первое мая. Уехал двадцать седьмого, вернулся тридцать первого. А Сережа Зарубин говорил, что в конце мая в Камышове объявился неизвестный, хлопотавший об осиротевшей Клавдии Симоновой. Все сходится. Только непонятно, как же его в городе никто не узнал, если Ремис - это все-таки Симонов? Так не бывает. Впрочем, почему не бывает? Заплати побольше, найди врача получше, и сам себя не узнаешь.
Но если предположить, что Симонов сделал пластическую операцию, то надо идти дальше в рассуждениях. Просто так никто этого не делает. Видно, обстоятельства сложились очень уж неблагоприятно для Юрия Симонова, если он сначала инсценировал собственную гибель от взрыва на шахте, а потом изменил внешность и приобрел новые документы. Чем же он так страшно провинился перед Богомольцем и его командой? Нет, Сережке Зарубину явно еще рано уезжать из Кемерова, там работы непочатый край.
- Вот теперь всё, - с облегчением сказала она, забираясь в машину. Теперь едем домой.
- Это куда? - задал водитель совершенно справедливый вопрос.
- Щелковское шоссе. И если будем проезжать приличный супермаркет или кулинарию - остановимся, ладно? У меня дома - шаром покати.
- Сделаем, - водитель лихо заложил крутой вираж и выехал из грязного захламленного двора.
Глава 16
То, что условно можно было назвать жареными отбивными, было готово к приходу Короткова и стояло на блюде в центре стола в обрамлении отваренного молодого картофеля, посыпанного укропом и политого маслом.
Пахло вкусно, но по всем остальным параметрам квалификационным требованиям вряд ли отвечало. Мясо оказалось жестким и ощутимо пересоленным.
- Несъедобно, да? - виновато спросила Настя, с трудом прожевав первый кусок.
- Ничего, сойдет, - великодушно откликнулся Коротков. - Главное - ты старалась. И потом, когда я голодный, я вкус плохо различаю.
