Может быть, мне пока съездить побеседовать с Ганелиным более предметно?
- Поезжай, - согласился Афанасьев. - И пожестче с ним, пожестче. Без церемоний. Пусть этот жук почувствует, что ему теперь не вывернуться.
* * *
Вклинить разговор с Ганелиным в расписание заранее оговоренных встреч оказалось делом непростым. Следователь Гмыря, ехидно покашляв в трубку, согласился вызвать Андрея Константиновича в свой кабинет на время обеденного перерыва, а если до этого момента ее будет разыскивать Афанасьев, сказать ему, что Каменская беседует с задержанным в другом кабинете, и тут же отзвонить ей на мобильник.
Она плюнула на бюджет, мысленно возблагодарила судьбу за то, что Лешка Чистяков теперь много зарабатывает, обменяла пятьсот долларов и заказала по телефону такси на весь день. Голодной она не останется, эти пятьсот долларов Лешка перед отъездом в США дал ей в отдельном конверте, красочном, с виньетками, и велел от своего имени купить себе подарок на день рождения. День рождения состоялся на прошлой неделе, до покупки подарка дело как-то не дошло, и заветный конвертик уныло скучал в ее сумке рядом с электронной записной книжкой, набитой разнообразными лекарствами косметичкой, кошельком, сигаретами и россыпью зажигалок, из которых функционировала только одна, а остальные давно нуждались в заправке.
До обозначенных Борисом Витальевичем Гмырей трех часов дня Настя успела провести две встречи с разговорами по поводу романа Руслана Нильского и еще две - по поводу алиби Плешакова.
Одна встреча ничего путного не дала, вторая же позволила вычеркнуть из списка еще одно убийство, совершенное в то самое время, когда пресловутый Антон Плешаков чинил в автосервисе свою машину. В сервис для проверки этих сведений Настя тоже успела заскочить, так что вместо четырех запланированных встреч получилось пять. Ровно в пятнадцать ноль-ноль она переступила порог кабинета следователя.
Ганелин уже сидел там. Взглянув на него, Настя почувствовала, как сжалось у нее сердце. Убийца он или нет, а все равно жалко человека, вынужденного находиться в таких нечеловеческих условиях, какие имеют место быть в изоляторах временного содержания.
А уж если Гмыря вынесет постановление о заключении Ганелина под стражу и того переведут в следственный изолятор, где условия куда хуже, а нравы куда круче, тогда вообще...
- Беседуйте, - бросил Гмыря уже на ходу, гремя ключами, которыми запирал сейф, - я буду минут через сорок. Располагайся на моем месте.
