Да и с прической не все ладилось, хотя цвет волос всеми опрошенными ыл указан как темно-русый, но одни говорили, что носит он их на косой пробор, другие же - что зачесывает назад.
Докладывать хозяину доверили Иреку - как-никак сын человека, приближенного к руководству, если что не так - ему меньше других достанется. Бывать в доме у хозяина Ирек любил и не любил одновременно. Любил - потому что кругом чувствовался запах денег, и запах этот сладко будоражил и обрисовывал главную цель жизни: заработать столько же, чтобы жить не хуже.
А может, и лучше. Это было совсем не то же самое, что видеть роскошные особняки в кино или по телику. Те, экранные, особняки принадлежали ненастоящим героям, которых в жизни, может, и не было никогда, а этот, хозяйский, - вот он, его можно потрогать, ходить по нему, сидеть в кресле перед камином. Коль есть в России люди, которым это доступно, то почему он, Ирек, не может оказаться в их числе? А не любил он здесь бывать именно потому, что начинал остро ощущать свою мелкость и отставленность от всей этой роскоши на дальнюю-дальнюю дистанцию.
Поручения хозяин обычно передавал через Шаню, а вот отчет всегда хотел выслушать лично. И каждый раз, приезжая с отчетом и переступая по ступенькам высокой лестницы, двумя полукружиями сбегающей на землю, Ирек испытывал чувство вожделения и униженности. Он страстно хотел такого же богатства и в то же время ясно понимал, что если оно и будет, то очень и очень не скоро, а то и вовсе никогда. Кто он? Пешка, шестерка, мальчик на побегушках.
И самое главное - он неудачник, невезучий и потому бесперспективный.
Ирек точно знал, что хозяин - не самый главный, что есть и поглавнее его, а значит, и побогаче. Того, главного, он никогда не видел и называл его про себя боссом, а этого - хозяином, хотя были у него не только имя и отчество, но даже и фамилия, и кликуха, или, как говорят в их среде, погоняло - Старпом. В отличие от Шанькина-старшего кличка хозяина была образована не от фамилии, а произошла от давнего случая, когда человек этот при расправе с нелояльными членами группировки поразил своих под ельников неожиданной жестокостью и прямо-таки иезуитским коварством.
- Ты не человек, - одобрительно сказал тогда ему кто-то, - ты - дьявол.
- Так высоко я не замахиваюсь, - со скромной улыбкой ответил он. - Я, конечно, не дьявол, но я его старший помощник.
С тех пор и пошло - Старпом, старший помощник, значит.
- Гримируется, сука, - процедил сквозь зубы Старпом, ыслушав доклад Ирека.
