Мой отец многое тебе дал, многому научил.
— Я своё слово сказал, Давид, — резко перебивает. — Девчонку не отдам. Она беременна. Она носит моего наследника.
— Ты что не понимаешь! Она отца моего убила, тварь!
Зажимаю рот ладонью, когда слышу грохот.
— Ты что…
— За языком следи! Эта ваза могла прилететь тебе в голову, я не промахиваюсь, ты же знаешь о моих способностях бить исключительно в центр мишени! У тебя есть доказательства, что это была она?!
— Есть. Есть запись с камер. Сейчас тебе покажу.
Несколько секунд тишины.
Я почти не дышу, пока они, судя по всему, смотрят запись, мои легкие тлеют в огне.
— Убедился?
— Этого недостаточно. Запись может быть и смонтирована.
— Да брось! Не с той ты семейкой связался, Рустам, уж поверь. Клубок змей пригрел на своей шее. Они тебя уже раз обманули, жди чего-то новенького. Будет лучше, если ты отдашь девчонку мне.
— И что ты с ней будешь делать?
— Поквитаюсь за убийство отца, что же еще.
Пауза.
Слышу глухие шаги и тяжелое дыхание.
— Уходи. Я своё слово сказал. Мия принадлежит мне. В ней растет мой наследник….
— А ты уверен? Уверен, что эта девка подза… — откашливается, — от тебя беременна?
Ответ Айдарова меня удивил. То, с какой твердостью он это сказал.
— Уверен.
— Что ж, я этого так не оставлю… Не оставлю, понятно! Я был лучшего мнения о тебе, Рустам.
— Григорий, проводи, — зло и холодно приказал.
Идут на выход, надо бежать!
Быстро отлипаю от стены и ускоряюсь, прячась за угол. В отдалении всё равно слышу последнюю фразу Давида, брошенную презренным, ненавистным голосом, пропитанным ядом.
"
"— Значит, когда она родит, ты отдашь её мне? Отдашь убийцу?! Я слово твое запомнил. Слышал, ты честный человек, ты слов на ветер не бросаешь. Что ж, посмотрим, посмотрим… Я буду ждать Рустам. Буду ждать этого часа как одержимый.
* * *Я добрела до кухни. Наливаю один стакан, второй. Залпом опустошаю. Меня всю колотит, знобит. К горлу подступает ужасная тошнота. Еле-еле её в себе подавляю — открываю дверь, выбегаю в сад.
Еще несколько минут просто сижу на ступеньках, обхватив колени руками, пытаюсь успокоиться. Ну и ночь выдалась… А утро следующего дня не лучше. Не могу унять слёз… Мне страшно. Очень страшно! Потому что я ни в чем не виновата.
В округе ни души. Весь персонал где-то затаился. К лучшему, никто не видит до какой степени на мне нет лица. Решаю вернуться в свою комнату и забыться — утонуть в крепком сне. Сил вообще не осталось.
