Пока я привожу себя в порядок, замечаю, что в душе становится намного легче.
Я ждала Рустама. Мечтала, что он явится за мной и передумает. Возможно, с сестрой у него не заладилось. Он думал только обо мне…
Как маленькая девочка я лечу в припрыжку к лестнице, спускаюсь вниз, улыбаясь, и замираю.
Что?
Эдуард Яковлевич?
Давний друг нашей семьи.
Сидит напротив мамы на кресле, возле хрустального столика, с удовольствием о чём-то беседует, лакая чай из фарфоровой чашки, обрамленной золотом.
Зрелый мужчина.
Даже очень. В его волосах уже полно седины, а на лице выступили сухие морщины. Глаза уставшие, побелевшие с годами до белесо-серого цвета. Он сидит на диване, опершись на подлокотник, и вдруг замечает меня.
Замолкает.
Начинает жадно рассматривать.
Теперь я вижу, что его пустые глаза наполняются странным блеском.
— Здравствуйте, — улыбка испаряется, на смену счастью приходит ощущение опасности.
— Здравствуй, Мия. Очень рад тебя видеть. У меня для тебя кое-что есть, — хрипло молвит мужчина, подзывая меня рукой.
— Ну же, милая, иди, — мама натянуто улыбается.
Я несмело подхожу ближе, морщась от разочарования, мужчина протягивает мне маленькую бархатную коробочку.
— Открывая, моя милая, — Эдуард алчно облизывает сухие губы языком.
Делаю всё без желания, чтобы не обидеть важного господина, но интуиция кричит внутри, что не стоит этого делать.
Я открываю коробочку и падаю в какое-то тягучее болото, наполненное трясиной. Внутри коробки лежит обручальное кольцо с небольшим драгоценным камнем.
— Что это?
Не нравится мне все это!
Это ошибка, какая-то ошибка.
Старик приперся не по адресу!
Эдуард Яковлевич прочищает горло. Поднимается на ноги, не сводя с меня пристального, жадного взгляда, вкрадчиво произносит:
— Выходи за меня, Мия. Станешь моей женой?
Глава 17.
Нет, это шутка какая-то… Полный бред. Мама с ума сошла?!
— Простите, — глупо улыбаюсь, — это так неожиданно.
По затылку крупными каплями катится пот.
Мне становится слишком дурно, словно нас наглухо замуровали в доме, а кислорода осталось на пять минут.
— Мама, можно тебя на минутку?
— Да, конечно, — голос матери меняется.
Стукнув чашкой по столу, она направляется следом за мной в соседнюю комнату.
— Прошу извинить нас, Эдуард Яковлевич.
— Ничего, ничего, чай просто потрясающий, мадам! И ваши фирменные булочки с корицей несравненны, — бодро произносит он, сухими губами прикладываясь к горлышку чашки.
