И глубже…
— Ещё, глуб-же…
— Ты никто, чтобы мне приказывать, — внезапно охлаждает он меня, замирая, бросая опасный взгляд в раскрасневшееся лицо. — Я не страстный любовничек в постели, я — твой муж. Ты должна мне подчиняться, Эля. Я — доминант. Запомни это. Я делаю лишь то, что хочу, а ты — исполняешь. Мной нельзя командовать. Запомни это, иначе пожалеешь.
— Но я…"
"Хотела добавить, что я просто попросила, не думала даже приказывать, как вдруг Айдаров с силой укусил меня за сосок, наказывая.
— Ай!
Простреливающая, сладкая боль накрыла всё тело, выгнув меня мостиком.
Айдаров быстро накрыл мой рот своим, приглушая вопль. Протаранил языком мои губы и ворвался в рот, нагло захозяйничав там.
Горячее дыхание, горячие толчки языка внутри… Срыв головы. Полёт в пропасть, длиною в жизнь. Он медленно и уверенно подводил меня до точки исступления, горячо сминая и кусая мои губы, растирая пульсирующий горячей жаждой клитор. Как вдруг мужчина резко вонзил в меня палец до самой фаланги, заставляя взвизгнуть.
Проглотил очередной стон, как какой-то десерт, продолжая быстро работать пальцем внутри лона и крутить языком в ротике.
Второй оргазм на подходе. Я уже готовлюсь его получить, но Рустам останавливается, почувствовав, как туго стенки лона сжали его палец. Не давая мне расстроится, он взял член за основание и резким толчком наполнил мое лоно.
— Шире ноги. Бедрами крути!
Задвигался быстро, четко. Вбивал в меня член, как гвоздь. Отбойными, резкими движениями, быстро раскачивая бёдрами.
Я тотчас же исполнила.
Айдаров хватает меня за шею. Благодаря его хватке из горла теперь вырываются хрипы, а дышать становится нечем. Зверь своей подчиняющим захватом указывает своей жертве законное место, но вкусность подступающего оргазма лишь усиливается.
Как странно, но мне нравится быть его сабой и терпеть всё, что голодный хищник со мной делает. Мне нравится в Рустаме всё, без исключения. Быть его, принадлежать, ему, подчиняться по одному лишь взгляду, улавливая намек, без слов.
Но я должна пресечь эти мысли и чувства.
Он не мой мужчина… Не мой.
Мне запрещено его любить.
Я всего лишь его временна игрушка.
Мы снова кончаем.
Слава богу горячий самец меня отпускает, слезая с моего обмякшего тела. Теперь можно выдохнуть, расслабится, закрыть глаза и отдаться сну. Но я как на иголках лежу. Без сил. В глазах рябь, кончики пальцев подрагивают, а низ живота приятно пульсирует.
