И, самое страшное, вирус иммунодефицита…
— Что?
Пистец.
Вот что.
Меня разрывает на клочки от гнева, злости, ярости.
Её слова бросают меня в шок.
— Да как вы только посмели?! Почему раньше не сказали?!
Хочется схватить мымру за волосы и как следует встряхнуть!
— Увы, тесты показывали отрицательный результат. Лишь со временем выяснилось…
— Поясните.
— Чтобы результат теста был достаточно достоверен, необходимо, чтобы прошло около трех месяцев после рискованной ситуации. Иногда образование антител занимает больше времени шесть — восемь месяцев.
В нашем случае именно так, вот почему мы не выявили болезнь сразу.
Значит, тот ублюдок Вячеслав был болен, когда изнасиловал мою жену. И теперь заболела она! Наверно, я слишком мягко с ним поступил… Нужно было подвесить его вверх ногами и день за днем резать по кускам его тело, продлевая его мучения.
Из клиники я вышел никаким.
Теперь понятно, почему Эля вдруг ни с того ни с сего пришла ко мне и потребовала развод. Сама лично. Причину не сказала. Да тут и так было всё понятно.
Она узнала о своей болезни, узнала, что у нас с ней нет шансов теперь уже окончательно и решила сама поставить точку в отношениях.
Случилось это несколько дней назад…
— Рустам! Я хочу развод, — жестко, с надрывным голосом прохрипела она, без стука войдя в мой кабинет.
— Что? — я оторвался от документов, от рабочих дел, подняв на неё глаза. — Не понял.
— Вызывай нотариуса… Я пришла к выводу, я приняла решение! Нам лучше развестись. Я не чувствую себя твоей женой, я стала для тебя обузой.
Она всхлипнула, её губы задрожали. Эля стояла такая напряженная, очень худая в темном платье, как будто вернулась с похорон. И очень бледная — оживший мертвец.
Такое заявление ввело меня в недоумение.
— С чего вдруг? Ты ведь всегда хотела быть моей женой и жутко ревновала к Мие.
Она опустила взгляд в пол, закусив губу до крови.
— А мне надоело. Быть третьей лишней. Надоело, что вы терпите меня из-за жалости.
Горьким шепотом прошептала она, а я вздохнул, потерев переносицу.
"
"— И фамилию! Я хочу вернуть себе свою девичью фамилию…
Как же все сложно…
Слишком сложно!
За обоих почему-то сердце болит!
Я даю согласие и прямо при ней договариваюсь о встрече с нотариусом.
Поведение Эли было странным, не то слово! Но в тот момент я даже не думал, что она узнала о своем приговоре — о болезни. Она побоялась, что её засмеют, о ней пойдут неприятные сплетни и она просто не выдержит такого морального давления и позора со стороны нашего общества.
