Мы обязаны её вылечить! А потом…
— О том, что будет потом, подумаем позже, — твердо сказал я, притянул её к себе и поцеловал, вдыхая любимый цветочный аромат восхитительных, длинных волос.
Добрая же ты девочка! Ну почему ты такая, Мия… Ведь доброта в наше время — слабость. Опасно быть такой добродушной.
Никогда не встречал еще более хрупких и нежных созданий. Наверно поэтому меня так сильно тянет к малышке. Светлая, нежная, добрая. Трясется о всякой встречной букашке, но только не о себе. Мия достойна уважения, я ведь никогда не встречал еще таких людей, которые думали о ком-то больше, чем о себе.
Такая редкость в нашем распоясавшемся, тщеславном обществе.
Эта нежная девочка… изменила меня. Только с ней я начала понимать, как много всего прекрасного меня окружает. А ведь я кроме денег, власти, своего бизнеса вообще, считай, ни черта не замечал.
Какое же нежное сердечко у Мии!
Честно, меня впечатлила эта черта характера, несмотря на то, я считаю добродушие слабостью и уязвимостью. Наверно потому, что я мужчина.
У нас, педантичных бизнесменов, не принято такое в себе воспитывать.
Но если эта черта характера присуща девушке — так даже лучше.
Я сам принял решение переселить Элю в другую спальню. Сразу, как только узнал, что у неё начались проблемы со здоровьем. Когда я бывал дома, я спал один. Но чаще моя жизнь пролетела в бесконечных поездках и командировках, особенно в последние месяцы беременности Мии. Но это не мешало нам общаться с женой, правда общение длилось недолго.
Мы не могли найти подходящие темы для разговоров, не то, что, когда я общался с Мией.
Наши с ней беседы складывались легко и беззаботно. Мы с удовольствием могли обсудить совершенно любую тему. В очередной раз я убедился, какие сестры всё же разные, несмотря на то, что близнецы.
— Как ты себя чувствуешь?
Я вхожу в комнату сестры Мии, подхожу к Эле и касаюсь её руки. Но от нее веет холодом, как от айсберга.
— Нормально, — продолжает смотреть в окно, не оборачивается.
Она смотрит как в загоне буйствует Мустанг.
Грациозный зверь! Он бегает вдоль забора, перебирая копытами, а его черная шерсть сияет серебром в ярких лучах солнца, ласкаемая ветром. Потом я обнаруживаю, что конь находится в поле моего зрения ни один.
Мия подходит к Мустангу, совершенно его не боясь, кормит характерного жеребца сахаром с ладошки и звонко смеется.
Я напрягаюсь, когда вижу Мию возле конюшни, рядом с мощными созданиями, но в душе мне спокойно — её по-прежнему охраняет этот черногривый дьявол.
