Я с облегчением выдохнула. Ну да, конечно, как я могла забыть.
— Плечо подойдет, - решила я, сбрасывая пиджак и путаясь пальцами в пуговицах блузы. Я что, всерьез собираюсь показаться перед Р’раном в таком виде? Ох, кажется, у меня нет выхода.
«Держись, Нана, потому что этот поганец не должен ни на секунду заподозрить, что ты ему соврала».
Ага, я вот такое ископаемый экземпляр: дожила до двадцати лет и умудрилась остаться невинной. Потому что… ну, потому что я заучка и потому что последних два года думала лишь о том, что в жизни нет ничего слаще поцелуя Лэрса.
Подозреваю, скажи я Р’рану правду, он бы не был так решительно настроен взять меня на работу. А я пообещала себе, что место будет моим. Место и перспектива получить Лэрса. И ради этого я готова терпеть его невыносимого брата.
— Помочь, Шпилька? – Р’ран чуть подался вперед.
Я не отступила, но повернулась к нему спиной и сдернула рукав блузки с плеча. Боги, пусть это случится быстро.
Р’ран встал позади, но не спешил до меня дотрагиваться.
Я чувствовала его дыхание затылком и мне хотелось отскочить так далеко, чтобы между нами можно было проложить автомагистраль. Еще никогда в жизни мне не было так тяжело притворяться. Даже когда мы с Лэрсом выбрались на прогулку в ботанический сад и кормили друг друга засахаренными орешками. Тогда мне казалось, что я окончательно двинусь и все-таки сделаю первый шаг и поцелую. Но те душевные муки были просто блеклым пятном в сравнении с тем, что творилось сейчас.
— Это совсем не больно, Шпилька, - успокоил Р’ран.
— Терпеть не могу прозвища и прошу уважать мое нежелание носить одно из них, -попросила я и зашипела, когда почувствовала прикосновение пальцев к своей коже.
— На досуге, Шпилька, я обязательно подумаю над твоим предложением, а пока – не дергайся.
И на всякий случай обхватил меня за плечи второй рукой, надежно фиксируя у своей груди.
— Наклонись вперед.
Я послушалась, продолжая подрагивать от того, что туман истинно рожденного лунного оставляет метку на моей коже.
А паршивец и не спешил, нарочно растягивал мучение. Не сказать, чтобы боль была нестерпимой, скорее похожей на затянувшуюся щекотку, от которой никак нельзя избавиться. Ну, и чтобы до конца быть честной самой с собой, мне было жутко неуютно от его близости.
— Вот, по-моему, идеально, - сказал Р’ран, подвигая меня чуть в сторону и резко поворачивая на сто градусов. – Посмотри сама.
