Еще утром мне и в голову не могло прийти, что придется становиться в очередь, чтобы встретиться с Лэрсом. Это просто какой-то дурной сон.
— В таком случае, госпожа Шереметьева, я больше ничем не могу вам помочь.
Она даже не пыталась скрыть, что рада от меня избавиться. А я не пыталась скрыть своего полностью подавленного состояния. Втянула голову в плечи и пошла по коридору, чувствуя себя дворнягой, которую погнали со двора.
Как это вообще могло произойти? Почему со мной?
Неделю назад я стала лучшей выпускницей, получила диплом с отличием и огромный букет от Лэйрса с его уверениями, что место его помощницы может принадлежать только мне и никому больше.
Наши с ним отношения, конечно, тяжело назвать «романтическими», и все же он два года балует меня знаками внимания и не упускает случая напомнить о том, как хорошо я выгляжу и как он без ума от моих серебристых глаз. Несколько раз мы вместе ужинали и трижды ходили в театр. В общем, я была полностью покорена его умением красиво ухаживать и, честно говоря, собиралась использовать место личной помощницы, чтобы доказать – мне уже двадцать, и я достаточно взрослая, чтобы он воспринимал меня, как женщину, а не как девчонку, которую два года назад спас от неминуемого позора.
В общем, между нами определенно что-то было. И от этого случившееся казалось еще большим недоразумением. Лэрс просто не мог так со мной поступить, не мог так наплевательски отнестись к собственным обещаниям.
Здесь определенно какое-то ужасное недоразумение и, кажется, пришла пора сделать то, на что я не решалась все два года: просто позвонить ему и разъяснить, что кто-то из его сотрудников крупно накосячил.
К тому времени, как я вышла в холл, настроение потихоньку выползло из-под плинтуса и поползло вверх, давая надежде новую пару крыльев.
Как оказалось – зря.
Анжелика, чтобы ей икалось!
В красивом бордовом костюме с юбкой, которая, между прочим, сантиметров на пять выше положенного, с безупречным макияжем и стопкой каких-то документов.
Стоит прямо около зеленой зоны и о чем-то перешептывается с очкастой женщиной, похожей на помятую серую салфетку."
"И есть только одна причина, почему Лим здесь. Та самая, которую я только что разбила в пух и прах собственными домыслами. Мне вдруг стало очень неуютно. От слова «совсем». Потому что мой костюм хоть и был новым, но стоил, кажется, меньше, чем ее чулки.
