— Малышка, я совсем не против боли, - прямо в ее искусанные припухшие губы ухмыльнулся я. – У меня уже и так жуткий стояк. Еще хотя бы одна такая выходка – и до спальни мы не дойдем.
— Я тебя ненавижу, ты… самодовольная свинья.
— Ты одна? – Я легко подхватил ее за бедра, поднял.
— Что?
Боги, она даже не понимает, что стягивает с меня рубашку и злится, потому что мокрая ткань прилипла к телу. Я чуть не расхохотался, с наслаждением впитывая недвусмысленные импульсы своей Шпильки.
— Твои сестры дома?
— Нет, нет… - Ее голос дрогнул, взгляд нащупал мой взгляд, и серебряное желание прошило позвоночник до самого затылка.
— Где твоя комната, Шпилька?
— Где твоя невеста, монстр?
— Плачет, потому что я раздумал жениться или, может, двинула в клуб на поиски подходящей замены, или напивается вдрызг. Выбирай любой вариант.
— Ты порвал с ней?
Я утвердительно кивнул, прекрасно понимая, что Нана никогда не согласится на интрижку с почти женатым мужиком.
— Да, порвал.
Мгновение Шпилька смотрела на меня огромными глазищами, в которых есть все, чтобы я окончательно слетел с катушек: радость, желанием, счастье, похоть. Мне почти хотелось потянуть время, насладиться ее перченой нежностью, но я вовремя заметил проблеск еще одной эмоции, на которую не был готов дать ответ. Поэтому жестко, как ненормальный, смял губы моей Шпильки поцелуем, заглушая нас обоих.
Хватит разговоров. Их и так уже слишком много.
Я взял ее на руки, прижал к себе так крепко, что заныло в груди.
Проклятье, не собирался же быть с ней грубым, хотел сделать все так, чтобы Шпилька не испытывала ни страха, ни, по возможности, сильной боли. И все это было целиком в моих руках. И от осознания такой ответственности волосы на руках встали дыбом. Потому что одно дело хотеть стать ее первым в обозримом будущем, и совсем другое – понимать, что вот сейчас все и случится, потому что я несу ее вверх по лестнице, и потому что Нана так сильно обнимает меня руками, что кажется, будто отпечатки ее пальцев навеки заклеймят мою кожу.
Я, мать его, волнуюсь, как прыщавый школьник!
— Направо, - сказала Шпилька, когда мы оказались на втором этаже. Здесь темно, но я прекрасно вижу все полутона. – Третья дверь.
Я пнул дверь ногой, чувствуя себя почти варваром, который грубо вторгся в священный храм. В ее комнате пахнет теми самыми духами: миндаль, нежные цветы и еще что-то, острое, как опасная бритва.
