Хотя, столько времени прошло, наверняка Шпилька больше не так активна по ночам. Даже если она проводит их с Лэрсом.
— Ты о чем? – Шпилька медленно повернулась, посмотрела на меня с совершенно искренним непониманием.
— О том, что кому, как ни тебе знать, что мы с Лэрсом больше не пересекаемся. Такая наша взаимная договоренность. Он сказал, что эта блестящая идея была твоей.
Нана нахмурилась, как будто изо всех сил пыталась, но все-равно не могла понять, о чем речь. Чем жутко раздражала.
Если она еще раз вот так прикусит губу, я просто лопну, взорвусь на хрен от желания напомнить ей, какой мокрой она становилась от моих ласк.
— Р’ран, я не знаю, в каких отношениях вы с Лэрсом, и, честно говоря, я давно перевернула эту страницу своей жизни, но могу совершенно точно сказать, что не давала твоему брату никаких советов. Отношения Шад’Арэнов, знаешь ли, никогда не были в сфере моих интересов. Хорошего тебе вечера.
Ни единой, мать его, эмоции. Как будто я телеграфный столб и не заслуживаю даже чертовой улыбки.
Нана шагнула к двери и прежде, чем я успел открыть рот, скрылась за ней, оставив меня в долбаном одиночестве.
Эти два месяца были вонючими и паршивыми, как дешевый коньяк в пластиковом стаканчике. С того самого дня, как я вышел из дома Шпильки – и до сегодняшней нашей встречи, я просто барахтался в работе и прочем ничего не значащем дерьме, пытаясь нащупать дорогу обратно. В ту жизни, где все было просто и понятно: я сам устанавливаю правила, я сам решаю, когда все начнется и закончится, и я хозяин своим мыслям.
Но жизнь упрямо продолжала падать в пропасть.
Я не хотел зависать в клубах, не хотел трахать случайных девок. И я не хотел засыпать и просыпаться один в холодной постели. Я вообще почти не спал, наслаждаясь тем, что луна хоть немного меня расслабляет. Но этого все равно было мало, чтобы вышвырнуть Шпильку из головы, а ее запах – из кровати. Я даже приказал сменить матрас, а потом и вовсе купил новую кровать, но все равно, стоило закрыть глаза – и Нана была тут как тут, прямо у меня в голове, и я ничего, совсем ничего не мог с этим сделать.
Впрочем, и это был не конец, потому что через пару недель я вдруг понял, что не хочу ничего с этим делать. Потому что, хотя бы так, но заноза была со мной.
Я пытался заполнить жизнь всякой мишурой, но каждый раз, когда я делал шаг вперед, это было три шага назад.
