Дня не прошло!
Разом промелькнули перед глазами обручальное кольцо, одиноко лежавшее на столе, и ключи, оставленные у консьержки,
Зачем было поддерживать этот разговор, он сам не знал. Ах да, забота.
- Я вот зачем звоню, - мужчина сделал значимую паузу, а потом, набрав в грудь воздуха, продолжил. – Я распорядился, чтобы для тебя начали подыскивать квартиру. Вероятнее всего, завтра тебе уже предложат первые варианты. Нужно, чтобы ты посмотрела и выбрала.
Сейчас он действовал из лучших побуждений, давая ей право выбора.
И даже не собирался уменьшать ее долю. Она должна была оценить его жест.
Молчание в трубке раздражало безумно.
Он чуть не сорвался, но тут наконец раздалось:
- Можно отложить это на неделю?
- Почему? – спросил он раздражаясь.
- Я хочу съездить в отпуск.
В отпуск? Какого черта?!
Некоторое время он шумно дышал, глядя в сторону. Потом сказал:
- Ты уже выбрала, куда поедешь? Я могу оплатить тебе путевку.
И ждал ее ответ.
***
Наталья отключила громкую связь и прикрыла динамик ладонью.
Потерла глаза. Нужно было выдохнуть.
Быстро все завертелось. Видать, госпожа Иварцева торопится занять место. Но, вообще-то, квартиру она освободила, ее (уже не ее) муж мог бы хоть сегодня привести в дом свою молодую невесту.
Мама, до того слушавшая молча, тихонько спросила:
- Чего это он?
Она натянуто улыбнулась:
- Торопится. У него другая. Срочно нужен развод.
Крайне не хотелось обсуждать ничего. Тем более не хотелось гадать, зачем Захару нужен этот тотальный контроль. Но мама понимающе кивнула:
- Вот оно что.
Встала и начала собирать со стола лишнюю посуду. А Наталья снова включила громкую связь.
***
Услышал.
- Не нужно, я сама.
Спокойно так, словно ее это не касалось вовсе.
Захар знал, почему она подарила ему Булгакова. Всегда знал, мать его! Это же ее неимоверная несгибаемая гордость. «Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут»*.
Его просто накрыло злостью. Всего лишь хотел проявить заботу.
Нет так нет.
- Хорошо, - бросил он и оборвал вызов.
Экран погас. Наталья отложила в сторону телефон и взглянула на маму. Сказанное мельком, между делом – это одно. Но сейчас в повисшей тишине просто звенело:
«У него другая»
И за этим тянулось столько всего. Такой внезапно вскрывшийся грязный секрет. Нарыв. Содрали корку, и стало ясно, насколько все прогнило. Она давно уже жила как спящая красавица, но теперь уже нельзя закрывать глаза. И ничего не исправить.
