А Глеб подошел к ним и сразу шикнул на сына:
- Что такое, почему на ней лица нет? Что ты ляпнул Наталье?!
- Я?! – потрясенно воззрился на него Даниил и тоже в долгу не остался. – Это ты рассказывай, что ты делал в том зале?
Глеб неожиданно улыбнулся уголком рта и совершенно спокойно сказал:
- Вопрос решал.
И тут же подхватил под локоть Наталью:
- Там Проша подъехал, весь на нервах, боится войти. Пойдем встречать.
И потянул за собой. Если Ната и хотела его о чем-то спросить, то просто не успела, он так технично заморочил ей мозги.
И да, нервного Прошу Лядова надо было встретить, потому что ему страшно было войти, а не войти нельзя, там же его обнаженная муза!
В общем, в тот момент Наталья забыла обо всем, настроение снова пошло в плюс. Потом еще Илья Анастасович Миньковский пожаловал, его тоже надо было встретить, приветить. Она ведь Хозяйка.
***
Ксения выйти из этого небольшого пространства, внезапно ставшего чем-то средним между убежищем и тюрьмой, не могла. Дышать не могла.
Она плакала.
Потому что это страшно.
Когда ты из последних сил карабкаешься наверх, думаешь, вот, наконец, достигла. Наконец какая-то стабильность, а вместо этого под тобой снова разверзается пропасть. И нет уже сил, а придется снова ползти вверх, потому что жить как-то надо!
Почему всегда так?! Почему ей только объедки, и то, их выгрызать надо? Ее же никто не любит, все только пользуются, а потом выбрасывают. Чем она хуже других? Чем хуже той самой Натальи?
Жаль было себя безумно.
Злые слезы текли. Она их смахивала, а слезы снова лезли на глаза.
В какой-то Ксения поняла, что больше не одна тут.
Подняла голову, в комнате стоял парень, ее помощник Алексей. Лет двадцати семи, высокий, ладный, плечи широкие. Она его недавно взяла. Зеленый совсем, но у нее сейчас не было возможности нанять толкового оператора.
- Чего тебе? – Ксения вытерла слезы ладонью и зло уставилась на него.
А он подошел ближе и достал платок:
- На вот.
- Не смотри на меня! И вообще, катись, не до тебя! – огрызнулась она и хотела отвернуться.
Но парень подошел вплотную и очень спокойно, по-мужски так стал вытирать платком ее мокрые щеки.
- Уйди! – снова дернулась она.
- Тихо, успокойся, – проговорил, притягивая ее к себе. – Хватит. Ты же не такая.
«А какая я?! – хотелось крикнуть ей. - Ты, идиот, вообще знаешь, какая я?!»
Но она просто сказала, облизывая мокрые губы:
- Ты ничего не понимаешь.
- Все я понимаю, - негромко проговорил парень, а потом добавил: - Тебе надо это бросать.
