Она просто убрала телефон в сумку и пошла рядом.
***
Илья Миньковский и без того был раздосадован. Провал с продажами, личная неудача, грязь в сети, как ни крути, а его это тоже косвенно касалось тоже. Но разговор с Иварцевой был последней каплей. Она задела его за живое.
Двумя словами. У него просто кипело в душе, хотелось сказать ей, чтобы закрыла свой грязный рот. Поэтому он просто ушел злой как черт. И на выходе чуть не столкнулся с Натальей Астаховой.
Наверное, будь она одна, он бы вел себя по-другому. Но она была не одна, с ней был мужчина.
Это неожиданно взбесило еще больше. Он не сдержался, вывалил на нее все раздражение и ушел.
Некоторое время стоял снаружи. Досада все больше просачивалась в кровь. Теперь он уже сожалел, что был слишком резок. В конце концов, развернулся и направился обратно в зал. А как вошел, увидел, что Наталья стоит у одного из его стендов, показывает именно на те две картины, новые, и что-то оживленно говорит спутнику.
Илья застыл.
В первый момент его словно толкнули в грудь.
Холодок пополз. Ведь это страшно, когда судят то, во что ты вложил душу. Он невольно сглотнул, понимая, ощущает себя мальчишкой. Робеет? Да ну нах***.
Смотрел на нее, как она кивает, непринужденным жестом показывая что-то на холсте, и оборачивается. Улыбка.
Как это у Ахматовой: «От других мне хвала — что зола. От тебя и хула — похвала».
Он получил тот отклик, которого ждал.
Внезапно затопившее его удовлетворение было полным. И вместе с этим ощущением вернулись спокойствие и уверенность в себе.
Кто способен его оценить, тот поймет, мнение остальных ему неинтересно.
Однако он заметил, что потянулись потенциальные покупатели. Внезапно нахлынувший припадок романтизма прошел. Не стал бы Илья Анастасович успешным художником, не будь у него коммерческого таланта и способности мыслить трезво.
Миньковский расправил плечи и неспешным шагом направился к своим стендам и включился в разговор.
***
Нет, наблюдать, как святая бывшая жена Проничева трется между двух мужиков, это, конечно, было что-то.
Больше всего Ксении хотелось вызвериться на Миньковского. Значит, для нее у мэтра не нашлось времени, а перед этой бледной молью можно растекаться? Она вообще не могла понять, где справедливость. Какого черта кому-то по умолчанию должно доставаться все, а ей нужно каждый раз выгрызать. Чем она хуже других?
Хуже? Нет. Она Ксения Иварцева. А кто этого не понимает, крупно пожалеет.
Она давно уже вернулась в зал, но все не могла успокоиться.
