Вайолет слышала, что эту тюрьму отремонтировали года четыре назад, чтобы сделать ее более современной, но она по-прежнему оставалась сырым, полным сквозняков, бесчеловечным местом, не пригодным для жилья, полным крыс, которые жили за серыми каменными стенами.
— Я не хочу, чтобы ты приходила сюда, Вайолет, — сказал ей Рул, когда Ройял и мистер Пинкард вышли из камеры и оставили их на несколько минут наедине. — Если все на самом деле так плохо, я не хочу, чтобы ты запомнила меня в таких декорациях.
— О мой Бог! — Дрожа, она бросилась в его объятия и сжала его до боли.
— Даже не смей так думать! Мы найдем выход. Мы найдем настоящего убийцу.
Рул слабо вздохнул.
— Ройял собирался отвезти тебя домой. Я хочу, чтобы ты там и оставалась, Вайолет. Нет, лучше было бы, если бы завтра ты отправилась в контору. Займи себя. И позволь Моргану и другим делать их работу.
Он наклонил голову и поцеловал ее, сначала мягко, потом неистово.
— Я люблю тебя, Рул, — сказала она, не в силах остановить себя, всем сердцем желая, чтобы он сказал ей то же самое.
Вместо этого он поцеловал ее на прощание.
— Помолись за меня, — вот все, что он сказал.
Скрежет петель тяжелой двери камеры означая, что Вайолет пора было уходить. От этого звука сердце Рула сжалось. Она, как и обещала, поехала к его брату, заступилась за честь мужа перед констеблем, ее не испугало безобразие Ньюгейта, она пришла к нему, чтобы подарить надежду.
Вайолет не была похожа ни на одну женщину, которых он когда-либо знал, она была умнее, милее, мужественнее.
Она была особенной.
А еще она сказала, что любит его.
На одно мгновение он почувствовал головокружение, как если бы эти простые слова лишили его равновесия. Вайолет произнесла их, и Рул прекрасно знал, что она имела в виду.
Его сердце замедляло свой темп, когда он вспоминал эту минуту. А какой же мужчина откажется от любви такой женщины?
Рул не был исключением. Он знал, что любовь Вайолет дорогого стоила. И взамен она желала, нет, нуждалась в его ответной любви.
Но Рул не мог подарить ей это чувство.
Он любил своих братьев, свою семью, но это было не одно и то же. Вайолет страстно желала мужской любви, любви мужа, постоянной привязанности, того, чего он не понимал. Он никогда не испытывал этого чувства и, возможно, никогда не испытает. Он подумал о ее милом личике и помолился о том, чтобы она могла бы быть счастлива его заботой о ее благополучии, его участием. Он помолился о том, чтобы ей было достаточно его привязанности, его страсти.
