И я убежден, что через некоторое время Дуглас еще будет благодарить меня за ту услугу, которую я ему оказал, женившись на тебе. Когда-нибудь наступит такой день. Его ты просто свела бы с ума. — Тони повернулся к жене. Вид у него был самый серьезный. — Дуглас гораздо в большей степени джентльмен, чем я, Мелли. Он никогда не стал бы бить тебя или провоцировать на скандал. Он просто стал бы тебя избегать, и вы оба были бы несчастны.
Мелисанда пристально глядела на Тони.
— Я не верю тебе. Дуглас Шербрук любит меня.
Он любил меня три года назад и любит до сих пор. Ему не удастся излечиться от этой любви до конца жизни. Я буду его последней любовью. Ты разбил его сердце, женившись на мне, и он навсегда возненавидит тебя за это.
— Надеюсь, что нет, — тихо ответил Тони. — Надеюсь, что я задел только его гордость. Но, думаю, он быстро оправится, увидев, каких трудов мне стоит удерживать тебя под контролем. Он с благодарностью пожмет мою руку и облобызает меня тысячу раз.
— Ты говоришь так, словно меня не за что любить или уважать, — грустно разглядывая свои руки в светлых перчатках, сказала Мелисанда.
— По твоим словам выходит, что ты женился на мне только, чтобы спасти своего кузена. Я думала, что ты действительно любишь меня, раз отчаялся на такой поступок.
— Ты не ошиблась, я люблю тебя. Но при этом я трезво оцениваю твой характер. Не бойся, твой брачный контракт от этого не пострадает. Я внесу в него ту же сумму, что обещал тебе Дуглас. Твой отец также знает об этом из письма, которое я оставил ему.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Вряд ли стоит рассказывать об этом, Мелли, до тех пор, пока все окончательно не определится. — Он улыбнулся ей. — Надеюсь, твой отец оценит мою пунктуальность, когда мы прибудем в Клейборн-холл минута в минуту. Кстати, дорогая, тебе не идет такой строгий вид. Советую тебе немного расслабиться ближе к дому.
Мелисанда презрительно промолчала, но через минуту не выдержала и полезла в ридикюль за зеркальцем. Привычными движениями подправив все, что она сочла нужным, и почувствовав себя во всеоружии, Мелисанда убрала зеркало и уже снисходительно посмотрела на мужа.
Тони вздрогнул. Господи, сам дьявол сделал ее такой красивой! Он до сих пор не мог до конца поверить в то, что это его жена. Когда она так смотрела на него, он был готов как дурак позволить ей вить из него веревки. Ему приходилось подавлять это в себе всеми силами, иногда даже срываясь на грубость. Он ни о чем не жалел.