Так и тянет схватить строптивицу, перекинуть через колено и как следует отшлепать по мягким булочкам. Так ведь еще больше обидится…
— Злата, не руби с плеча!
Что еще сказать — не знаю. Кажется, что бы сейчас ни произнес, всё будет плохо.
Тут в дверь начинают стучать, причем явно не рукой, а чем-то тяжелым. Слышу громкий женский голос:
— Златочка, дорогая, открывай, это я!
— Кто это я? — хмурюсь.
А девушка тем временем бросается к двери.
— Осторожно, Мария Ивановна, — говорит Злата, помогает старушке войти в квартиру.
Вид у старой женщины более чем странный. Одна нога зафиксирована эластичным бинтом, на второй тапочек с большим розовым помпоном, одета в махровый халат с огромными ромашками, в одной руке костыль, в другой тарелка с какими-то плюшками.
«Наверное, хозяйка квартиры!» — догадываюсь.
— На вот, — старушка дает Злате тарелку. — Тамара Николаевна вкусненького передала… А это кто?
Она указывает на меня, а моя девушка-красавица с серьезным видом ей отвечает:
— А это никто! И этот никто уже уходит!
При этом она с такой обидой на меня смотрит, что сразу понимаю — сегодня адекватного разговора не получится.
Шагаю за дверь, говорю на прощание:
— Я вернусь!
— Будешь приставать, позвоню в полицию! — фырчит Злата и хлопает дверью.
Глава 44. Проект «Злата»
Этим же вечером:
Артём
«Со мной так нельзя! Совсем нельзя!» — всё продолжает пульсировать возмущением мой взорванный мозг.
В кои-то веки спиртного не хочется, старательно прохожу мимо шкафчика, за стеклянными дверями которого сверкает хрусталем графин с коньяком, позади графина — ряд бутылок с виски. Поставил этот шкафчик в кабинете совсем недавно, но что-то мне подсказывает — скоро уберу. Столько коньяка было выпито в отцовской квартире, пока искал Златку, что пора начать бороться с алкоголизмом.
Внезапно захотелось превратить свою квартиру в безалкогольную зону. К тому же сейчас мне необходим ясный ум.
Сажусь за письменный стол, где обычно работаю.
«Как же так случилось-то?» — всё пытаюсь понять.
Еще пару недель назад жил себе спокойно, развивал фирму, наслаждался прелестями холостяцкой жизни. Зато теперь в голове одна Злата, а в груди сплошная рана, и залечить ее не представляется возможным.
