Каждый раз, когда отсюда выхожу, кажется, будто могу упустить Златку. Странное чувство… Очень смахивает на паранойю, ведь понимаю — девушка сама уже точно не придет. Если бы собиралась, давно сделала бы это. И чем дольше ее нет, тем сильнее мне хочется придушить моего дорого папашу.
— Чего тебе? — спрашиваю почти спокойно, хотя сдержаться едва хватает сил.
— Так и не нашел свою пропажу? Давай пришлю своих спецов…
— Да на кой мне твои спецы, у меня свои есть! — снова рычу.
Если бы кто-то поступал чуточку продуманнее, сейчас и спецы были бы не нужны. Впрочем, справедливости ради мы с ним оба сплоховали. Надо было не рассуждать о том, кому достанется девушка, а обеспечить ее безопасность в первую очередь.
«Где она сейчас? Ну вот где она?» — всё сверлит мой мозг один и тот же вопрос.
Отец быстро заканчивает разговор и отключается. Он явно обижен, но мне плевать. Более того — я этому даже рад.
Почти сразу про него забываю, звоню уже совсем не знакомым полицейским — пора подключать тяжелую артиллерию. Эта самая артиллерия прибывает ко мне с личным визитом ровно через час после моего звонка.
В квартиру входит Юрий Сафронов, матёрый детектив, услугами которого я иногда пользуюсь, когда мне нужно раздобыть эксклюзивную информацию. Бывший мент с бульдожьей хваткой, нужные связи сохранил. Готов и может найти иголку в стоге сена, не говоря уж о пропавшей в мегаполисе девушке.
Я приглашаю детектива в кабинет. Сажусь в отцовское кресло, а он устраивается напротив.
Сафронову хорошо за сорок, успел изрядно облысеть. Взгляд у него характерный, въедливый. Такое ощущение, что под кожу забирается своими блеклыми, почти бесцветными глазами. Человек неприятный, но сам факт его появления внушает уверенность.
— Давайте сразу к делу! — предлагает он.
Выдаю ему все имеющиеся данные. Он внимательно слушает, потом выразительно на меня смотрит.
— Итак, подводим итог. Девушка просто растворилась на московских улицах? Ни одной зацепки? Ни одного предположения, где она может быть?
Киваю. За эти два дня Златка начинает мне казаться чуть ли не призраком.
— Был человек — и нет человека... — горько подмечаю.
Он мою досаду игнорирует, ему нужны только факты.
