Шутка ли, дважды за вечер упустить одну и ту же девчонку! Первый раз, когда с отцом ее оставил, второй — когда найти ее не смог.
— Всё должно было быть не так! — в который раз за сегодня шепчу. Потом строго себе приказываю: — Так, хватит сопли разводить! Всё будет в порядке!
День, максимум два, и она найдется. Ведь не невидимка, и не думаю, что смогла бы уехать из города. Значит, точно отыщется. Нужно только немного потерпеть, подождать.
Немного успокоившись, бреду на кухню, открываю холодильник. Там пусто.
Ни тебе тарелки с вкусностями, ни хотя бы продуктов каких. Я ведь сказал ей, что переезжаем, вот она ничего и не приготовила, а потом и готовить было уже некому.
Иду в отцовский кабинет, наливаю порцию коньяка, опрокидываю в себя и иду в спальню. Утро вечера мудренее.
Только вот одна проблема — не лежится мне там без нее! Вот совсем не лежится!
Поднимаюсь, иду в ее комнату. Оглядываю неказистую обстановку, маленькое окно. Вот что странно: если Злата думала, что она моя невеста, какого черта не возмутилась, когда я ее сюда поселил? Такая скромная?"
"Ложусь на ее узкую кровать, накрываюсь одеялом, утыкаюсь носом в подушку.
Наволочка хранит ванильный аромат.
— Златка…
Мое сердце в очередной раз за сегодня сжимается в болезненной судороге.
У Златы и духи с этим запахом, и шампунь. Наверное, не успела поменять белье, поэтому подушка до сих пор хранит ее запах. Этот аромат у меня уже прочно с ней ассоциируется.
Засовываю руку под подушку и вдруг нахожу там какой-то скомканный конверт.
Раскрываю его и вижу письмо, адресованное моей ванильной девочке. Тут же узнаю этот каллиграфический почерк и стиль письма: автор — явно мой папаша.
Пока читаю, даже не замечаю, как начинаю скрипеть зубами. Вот же шустрый! И в любви ей тут признаться успел, и замуж позвал, еще и денег дал!
«Так! Если она меня с отцом перепутала, значит, думала, это я ей написал?»
Получается, так. Думала, что письмо от меня, и хранила его под подушкой.
Видимо, оно ей очень дорого было, письмо это… Я был ей дорог!
Теперь мне стали более понятны ее слезы и такое явное во мне разочарование. Еще бы она не была во мне разочарована...
Сминаю письмо и швыряю его подальше от глаз. Злате оно больше не пригодится, а мне его видеть тем более неприятно.
«Я ей свое напишу! Пусть хранит под подушкой его! Может быть, тоже в любви признаюсь!» — решаю для себя.
«В любви?! — тут же просыпается во мне циник.
