— Успокойся! Никуда она не денется, стопроцентно ходит где-то рядом!
Я его не слушаю, достаю телефон, снова пытаюсь дозвониться.
— Не берет трубку? Может, просто с тобой разговаривать не хочет? Давай позвоним с моего? — предлагает он.
Результат тот же. Абонент не отвечает.
— Поехали к городской квартире, поищем ее, — предлагает отец.
Оба спешим к машине.
Прибываем на место в рекордно короткие сроки.
— Может быть, она вообще в подъезде! — предполагает отец. — На улице-то холодно, а она в какой-то курточке несерьезной была…
— Ты выгнал ее без теплой одежды?!
— Я думал, не уйдет! Я ей записку оставил у двери, чтобы брала такси и ехала ко мне, когда надоест маяться дурью… Я даже оставил консьержу деньги, чтобы он передал их ей! Может, она в пути?
Мы сразу идем к консьержу.
Он заявляет, что Злата не появлялась.
— Вдруг пропустил? — разводит руками отец.
Мы поднимаемся, и я сразу замечаю бумажку, торчащую из-под пушистого коричневого коврика с надписью Welcome.
— Записка на месте.
.. Значит, она не приходила… — заявляет отец.
Мы заходим в квартиру, я звоню ей уже, наверное, пятидесятый раз за этот вечер, и вдруг слышу звук ее телефона. Он идет из ее комнаты. Кидаюсь туда в слепой надежде увидеть Златку. Однако звон идет из дорожной сумки.
Открываю, так и есть. Подаренный мной телефон лежит там, оставленный ею.
— И как ее теперь искать… — хватаюсь за голову. — У меня ведь даже фото ее нет!
— У меня есть! — радует отец.
Глава 29. Одно доброе дело
Этот же вечер (сразу после того, как Злату выгнали из дома):
Злата
Когда за мной закрывается дверь, ни секунды не медлю, сразу бегу к лифту, потом на улицу — и подальше из этого гадюшника.
Даже забываю попрощаться с консьержем, хотя мы довольно мило здоровались все эти дни. Не до любезностей мне сейчас.
Хочется рыдать в голос и одновременно вздыхать от облегчения. Это двоякое чувство разрывает меня на куски.
«Как? Как я могла так ошибиться?»
Ведь ничто не мешало спросить — дорогой Артём, ты мой жених или не мой? Он бы покрутил у виска и пошел своей дорогой, а я бы не сделала той роковой ошибки.
В то же время хочу сказать всевышнему за эту ошибку спасибо. Не представляю, как смогла бы разделить постель с Артёмом-старшим. Хотя меня к этому долго готовили, всё же переступить через себя очень сложно.
«Ночью все кошки серые!» — любила повторять мама Марисоль.
Может, оно и так, но этот кот хотел любви при свете дня, к тому же сразу оптом за неделю.
