И ты ее получишь — отработала по полной программе, но Тём мне никаких не надо. Тёма — это слишком личное. Помню, меня так называла в глубоком детстве мама и подруга школьная… одна. Больше никому не разрешал и уж тем более не позволю это делать какой-то там горничной, которую знаю без году неделю.
Да, у нас вчера был хороший секс, но это не делает тебя близким и дорогим мне человеком.
— Никогда не смей меня так называть! Я для тебя Артём — и только. Не зайчик, не солнышко, не еще какая-нибудь там ерундень, и уж тем более не Тёма! Мы с тобой не в тех отношениях!
Ее глаза круглеют, влажнеют, словно вот-вот расплачется.
Я почти жалею о своем грубом тоне, в то же время понимаю, что лучше расставить границы сейчас.
К счастью, слёзопредставления всё же не случается. Злата отворачивается к кофейнику, минутку стоит молча, потом поворачивается ко мне как ни в чем не бывало.
— Так завтракать будешь?
«Умная девочка, молодец!» — хвалю ее про себя.
Вслух же ограничиваюсь коротким:
— Буду!
Она накрывает на стол. Мне нравится за ней наблюдать, она такая свежая, утренняя.
Все-таки хорошо, что не стала строить обиды, понятливая барышня. Сказал раз — и не надо беспокоиться, что не дошло. Сразу понимает и принимает к действию. Только вот на сердце какой-то осадок. Будто ребенка обидел, честное слово, а я ведь всего лишь был откровенен.
Уезжаю в офис, задвигая мысли о Злате подальше.
Когда захожу к себе в кабинет, за мной следом идет секретарь, Милана. Молча закрывает дверь, ждет, пока я сяду за стол, подходит и тянет руки к пуговицам на блузке.
У нас с ней договоренность — быстрый секс в начале трудового дня, чтобы потом лучше работалось. Позу и вид секса выбираю я, она же всегда ко всему готова. Служит у меня почти год, получает за сговорчивость хорошую премию.
Только после вчерашнего мне ничего от нее не нужно. Мы со Златой полночи кувыркались в отцовской спальне, а другие полночи в гостиной.
— Не раздевайся, — останавливаю ее.
Милана вопросительно на меня смотрит, медленно опускается на колени.
От такого вида ласк я почти никогда не в состоянии отказаться. Только сейчас понимаю — я не ее губы хочу. Мне губы моей Златовласки милее. Жестом останавливаю ее попытки расстегнуть мне ширинку, отпускаю к себе и включаю компьютер. Давно пора приниматься за работу.
«Надо бы научить мою блондинку баловаться ротиком!» — вдруг всплывает в голове мысль.
Стоит только подумать о том, как увеличатся глаза девчонки, когда я ей это предложу, в штанах становится тесно.
