Оно имеет удивительное свойство жутко опухать, если накануне плачу, а вчера я выплакала литров сто слез, не меньше.
— Мучает птичка Перепел? — деловито интересуется менеджер.
— Скорее уж птичка Всюночьревун…
Тут уже менеджер издает протяжное «э-э-э».
— Как знал! Позвонил заранее… Дуй в аптеку, покупай диуретик, название препарата вышлю. И через три часа к нам на такси, Марта сделает тебе маску... Ты еще в постели?! Цигель, цигель, ай-лю-лю!
Ох уж мне эти его «люлю»…
Тот же день:
18:00
Злата
— Вот видишь! — фотограф с важным видом демонстрирует мне фото на своем ноутбуке.
— Можешь, когда хочешь…
Смотрю на свои изображения и не верю, как это у меня так вышло… Улыбаться полдня подряд, когда хочется рыдать, — это подвиг, скажу я вам.
Каждый раз, когда вспоминала про Энгрина, на глаза наворачивались слезы. За сегодня по самым скромным подсчетам это произошло около миллиона раз. Вот такой Артём, оказывается, прилипчивый, никак из головы выкинуть не могу
Все-таки работа моделью здорово тренирует навык самообладания.
К тому же я заметила, что чем дольше улыбаюсь, тем легче становится на душе. Мозг будто верит — если ты часами демонстрируешь людям тридцать два зуба, значит, всё у тебя нормально и переживать не о чем. Надо взять этот прием на заметку: случилась в жизни какая-нибудь фигня — улыбнись, и всё пройдет. Случился полный трендец — ну что ж, растягивать губы от уха до уха придется несколько дольше, но в конце концов всё равно поможет.
Фотограф листает снимок за снимком.
— Ты сегодня какая-то необычная… Глаза какие-то сверкающие, почти изумрудные… C'est magnifique! Никогда такого не видел! Тебе сделали другой макияж?
В ответ лишь пожимаю плечами.
Похоже, спрятать от камеры слезы все-таки не смогла, вылезли, но, как ни странно, на благо делу.
— Я могу идти? — спрашиваю фотографа.
Тот кивает. Уже весь мысленно в обработке фото — даже если бы я ушла без спроса, вряд ли заметил бы.
Возвращаюсь в гримерную, там дежурит наш визажист, Марта, невероятно высокая и стройная женщина. Она и сама могла бы работать моделью, правда лет двадцать назад, поскольку навскидку ей около полтинника. В паспорт я, само собой, не заглядывала, однако она одевается и ведет себя как моя ровесница.
— Помоги мне, пожалуйста, всё это смыть… — усталым жестом показываю на свое разукрашенное лицо."
"— Садись, — кивает она, показывая на кресло у зеркала.
