Только не нужно торопиться.
У нее сжалось горло: он говорил так уверенно. Сегодня была их брачная ночь, в которой она ему уже отказала. На сколько же хватит ему терпения?
Следуя за виляющими бедрами пышнотелой горничной, Рис вместе с Элизабет поднялись наверх.
— Вот мы и пришли, милорд. Самая лучшая комната в доме. Красивое чистое белье. Вода в кувшине рядом с тазиком на комоде. В камине горит огонь. Если вам еще что-то понадобится, дайте мне знать. — Она ему подмигнула. — В углу шнурок для звонка.
— Спасибо, Молли, — поблагодарил Рис.
— К вашим услугам, милорд. — Ее взгляд сказал, что она не лукавит. Если ему что-нибудь понадобится — все равно что, — Молли будет рада оказать ему услугу.
Рис сжал зубы. Ему нужна была женщина. Очень нужна. Но та единственная, которую он хотел, не подпускала его к себе.
— Полагаю, это твоя комната, — нервно произнесла Элизабет, озираясь. — А где… где буду спать я?
Вот и подоспело время. Рис проводил ее в глубь комнаты и решительно закрыл дверь.
— Я сказал тебе, что даю неделю, и намерен сдержать слово.
Еще я сказал, что надеюсь на твое сотрудничество.
— Да, но…"
"— Мы муж и жена, Элизабет. Это наша первая брачная ночь, и я хочу, чтобы мы спали в одной постели.
У нее участилось дыхание. В прекрасных серых глазах промелькнул страх.
— Послушай, Элизабет. Я не намерен тебя ни к чему принуждать. Я дал тебе слово и не собираюсь его нарушать. Теперь повернись, я помогу тебе раздеться.
Она лишь покачала головой.
— Ты моя жена, Элизабет. Я твой муж, и я хочу видеть твое прекрасное тело.
Можешь хотя бы в этом мне не отказывать?
Она долго стояла в нерешительности. Наконец кивнула:
— Хорошо, если ты этого хочешь. Но мне нужно позвать Джильду.
— Девушка тебе сегодня не понадобится. Сегодня я буду твоей горничной.
Элизабет продолжала стоять не двигаясь и только смотрела ему в лицо. Потом расправила плечи и повернулась к нему спиной, давая возможность расстегнуть пуговицы.
Он почувствовал облегчение. Это был только первый шаг, но очень важный.
— Я раздену тебя всю. Я уже видел большую часть твоего восхитительного тела, так что стесняться нечего.
Элизабет охватила дрожь.
Линия его подбородка затвердела. В юности она скучала по его рукам и часто была инициатором их страстных поцелуев. Теперь Рис недоумевал, что могло случиться с той женщиной, которую он знал.
Олдридж, подумал он с горечью, и в его душе шевельнулась жалость. Он повернул Элизабет и притянул к себе.
— Мы вместе это сделаем, Элизабет.
