Состоявший из шести блюд, он включал ростбиф и сытный йоркширский пудинг. Хотя еда была выше всяких похвал, она едва могла заставить себя есть.
Весь вечер она то и дело ловила на себе враждебные взгляды. Только ее светлость Лили Дьюар, герцогиня Брэнсфорд, была настроена более дружелюбно. У Элизабет появилось ощущение, что молодая женщина знала, каково это — быть изгоем в обществе.
Возможно, по этой причине герцогиня предложила ей встретиться на следующий день за чаем в уютной обстановке гостиной с окнами в сад.
В платье из бледно-зеленого шелка, расшитого крохотными розочками, герцогиня при появлении Элизабет встала.
— Я очень рада, что вы нашли возможность встретиться со мной.
— Спасибо, что пригласили, — ответила Элизабет. — Я рада женской компании. Хотя, должна признать, сомневаюсь, что ваш муж это одобрит.
Герцогиня улыбнулась.
— Ройял хотя и герцог, но не всегда добивается того, чего хочет.
Элизабет поймала себя на том, что тоже улыбнулась в ответ.
— Давайте присядем, — предложила герцогиня.
Элизабет опустилась в кресло, Обитое голубым ситцем в цветочек, напротив такого же дивана. В комнате были белые лепные потолки и бело-голубая мебель, прекрасно гармонировавшая с видом сада за окном.
Лили наклонилась и начала разливать чай в фарфоровые чашки.
— Рис рассказал, почему вы здесь с сыном. Мне знакомо это чувство, когда тебе не к кому обратиться.
— Правда?
— Два кусочка или один? — спросила герцогиня.
— Одного достаточно. Спасибо.
Помешав ложечкой чай, герцогиня протянула чашку с блюдцем Элизабет.
— Мои родители умерли, когда мне было двенадцать. Если бы меня не взял мой дядя, боюсь даже представить, что со мной стало бы. Жизнь у нас была тяжелая, но по крайней мере меня воспитывал человек, который меня любил.
— Моя мать умерла, когда мне было пять лет, и меня растил отец. Он умер четыре года назад.
Герцогиня помешивала свой чай.
— Я кое-что слышала, знаю, что вы с Рисом собирались пожениться, но вышли замуж за другого мужчину. Вероятно, вам стоило большого мужества обратиться к Рису за помощью?
Элизабет аккуратно поставила блюдце на стол.
— Мне больше не к кому было идти.
— У вас не было человека, которому вы могли бы довериться? Вы это имели в виду?
— Да.
— Вероятно, вы весьма высокого мнения о лорде Рисе.
— Он всегда вызывал у меня восхищение.
— Вы любили его?
Когда Элизабет взяла тонкую чашку, ее рука так дрожала, что она едва не расплескала чай. Чашку пришлось поставить на блюдце.
— Я любила его.
