Девушка разложила платье на кровати и подошла к Элизабет, чтобы затянуть корсет, который та расслабила после обеда, пока отдыхала на диване. Джильда помогла ей надеть несколько черных нижних юбок для придания платью пышности, а затем застегнула ряд черных обтянутых шелком пуговиц по переду лифа.
Элизабет повернулась к зеркалу. Она уже не была такой бледной, как в день своего появления в Брайервуде, но все равно в черном она себе не нравилась.
Траурная одежда — еще одно неприятное воспоминание об Эдмунде, чья смерть вынудила ее носить черное.
Но было и хорошее: он безвозвратно ушел из ее жизни.
Элизабет села к зеркалу. Джильда расчесала ее тяжелые волосы и собрала в аккуратный пучок на затылке. Удовлетворенная своим видом, вполне подходящим для встречи с тетей Риса, Элизабет встала и направилась к двери.
— Спасибо, Джильда. Теперь ты мне понадобишься только за час до ужина.
По крайней мере этот черный саван позволит немного приоткрыть грудь и хоть таким образом продемонстрировать ее женственность.
О том, какое впечатление она произведет на Риса, посмотрит ли он на нее так, как смотрел вчера после ужина, Элизабет старалась не думать.
Однако все еще чувствовала жар его взгляда на своей груди. Даже в девичестве она не отличались особой хрупкостью, а после рождения Джереда ее грудь стала еще полнее, а бедра еще больше округлились. Но Рису, похоже, это нравилось.
От этой мысли у нее на коже проступила испарина, и горячие капли скатились на живот. Спускаясь вниз по ступенькам, Элизабет запретила себе думать о нем, представлять, как он ее целует, как сжимает в своих объятиях.
Нужно было сосредоточиться на встрече с вдовой. Судьба сына волновала ее больше всего на свете. Необходимо найти способ защитить его.
Элизабет пересекла кирпичную террасу и спустилась с крыльца в заросший сад. Дому и саду требовалась основательная уборка и чистка. Но Рис был холостяком, а придать ухоженный вид старому дому, полному очарования, могла лишь женщина.
Минут десять Элизабет гуляла по посыпанным галькой дорожкам, топча ковер из разноцветных листьев, пока звук шагов за спиной, медленных и нетвердых, не возвестил о появлении вдовствующей графини.
Обернувшись, Элизабет увидела пожилую даму в шелковом платье персикового цвета с пелериной того же цвета, накинутой на плечи. Она неторопливо шла по дорожке, тяжело опираясь на трость. Элизабет без раздумий заспешила ей навстречу.
— Почему бы нам не присесть здесь? — предложила она, когда они поравнялись с кованой скамейкой.
