Когда он подошел ближе, ее ресницы дрогнули, и глаза распахнулись. Женщина резко села.
— Трэвис… ты вернулся…
— Аннабелл… Какого дьявола ты тут делаешь? — Его охватило беспокойство. Наверняка она не пришла бы, если бы не нуждалась в его помощи. — Что случилось? Ты в порядке?
Откинув с лица локон, Аннабелл улыбнулась Трэвису:
— Со мной все хорошо. Я сказала дворецкому, что должна срочно тебя увидеть. Он ответил, что тебя нет, но, по-видимому, ты скоро вернешься. — Она взглянула на часы. — Вижу, что он ошибся.
— Зачем я тебе понадобился?
Трэвис остановился перед ней и стоял так близко, что чувствовал тонкий запах ее цветочных духов.
— Тебе, наверное, нелегко сейчас. Я пришла убедиться, что с тобой все в порядке. Так ведь?
— Разумеется, в порядке. Тебе не следует здесь находиться, Анна.
Но он не мог отрицать, что рад видеть ее у себя в гостиной. В этом слегка помятом платье из голубого шелка, с очаровательным румянцем на щеках.
Анна поднялась с дивана и, слегка сдвинув брови, шагнула к нему.
— Тебя довольно долго не было. Ты, случайно, не к женщине ходил?
Трэвис сделал большие глаза и нахмурился:
— Нет, конечно же. Но если бы и ходил, какое тебе дело?
— Вероятно, никакого, хотя, возможно, было бы… если б у нас с тобой завязался роман.
Роман с Аннабелл Таунсенд?.. От одной этой мысли его тело подало тревожный сигнал, но Трэвис обуздал похотливое желание.
— Между нами ничего нет, Анна. И ничего не будет.
— Но ты же не станешь отрицать, что нас влечет друг к другу.
Он собирался, он должен был сказать ей, что она ничуть его не волнует. Но это было трудно сделать: при одном лишь взгляде на нее он испытывал возбуждение.
— Ну так что?
— Ты красивая женщина, Анна. Я не стану отрицать, что чувствую к тебе определенное влечение.
Она остановилась перед ним.
— Хочешь заняться со мной любовью, Трэвис?
У него сильнее забилось сердце, отзываясь пульсацией в виске и паху. Трэвис не мог поверить своим ушам.
— Ты не должна задавать мне подобные вопросы.
— Скажи, Трэвис, хочешь поцеловать меня? Хочешь снять с меня одежду и предаться дикой, необузданной страсти? Потому что я этого хочу.
— Анна… — прошептал он сквозь стиснутые зубы.
— Ответь. Ты хочешь этого?
Он мог бы сосчитать удары своего сердца, так громко они отдавались в ушах. Нужно было прекратить это немедленно, пока они не зашли слишком далеко.
— Хочешь знать правду, Анна? Я хочу сорвать с тебя одежду, всю до последней нитки.
