В возрасте семи лет — не шести, как считал Рис, — он сидел в седле как влитой, управляя лошадью легко и уверенно, несмотря на вчерашнее неожиданное падение. Рис смотрел, как Джеред кружит по рингу, заставляя животное прибавлять скорость.
— Очень хорошо, мой мальчик! — похвалил инструктор, стройный мужчина сорока лет с такими же темными волосами, как у Джереда. — Ты прекрасно управляешь Дасти, и он доволен не меньше, чем ты.
— А можно мне с ним прыгнуть?
Хоббс покачал головой:
— Пока нет, ты еще новичок. Просто подведи его к барьеру и заставь перешагнуть.
Пусть он научится делать само упражнение.
Джеред выполнил задание, позволив пони изучить низкий барьер, а затем перешагнуть через него.
— Теперь еще раз.
Мальчик заставил животное повторить действие несколько раз, пока урок не закончился. Хоббс улыбнулся:
— На сегодня достаточно. Ты очень хорошо позанимался.
Джеред нехотя протянул поводья одному из конюхов и, выбежав с ринга, помчался к дому, чтобы приступить к школьным занятиям. Риса он не заметил, пока едва не налетел на него.
Мальчик резко остановился, и улыбка мгновенно сползла с его губ.
Рис заставил себя улыбнуться, теряясь в догадках, что может означать подобная сдержанность, чем вызвана непонятная настороженность ребенка.
— У тебя сегодня замечательные успехи на ринге.
Джеред ничего не сказал, а только продолжал на него смотреть. Рис видел на его лице растерянность и смесь тревоги и страха.
— В чем дело, сын? — спросил он, опускаясь перед мальчиком на колени и чувствуя, как его охватывает тревога.
Джеред бросил быстрый взгляд в сторону дома, затем посмотрел на Риса, как будто хотел сказать нечто важное, но не знал, как начать.
Давай выкладывай.
— Ты сердишься на мою маму.
Это признание поразило Риса, хотя он должен был ожидать чего-то подобного. Мальчик любил мать и наверняка заметил возникшее между ними отчуждение.
— Мы поссорились. Такое иногда происходит в семьях.
Джеред вскинул подбородок, и Рис заметил, что его руки непроизвольно сжались в кулачки.
— Я не позволю тебе обижать ее.
У Риса от волнения перехватило дыхание. Он сожалел о том, что произошло, и тосковал о том, чего не могло быть.
— Я никогда не обижу ни тебя, ни твою маму. Что бы вы ни сделали.
— С ней… такое уже случалось. Раньше.
— Ты имеешь в виду… до вашего приезда сюда? — Рис тщательно подбирал слова.
Джеред кивнул, но задиристую позу сохранил.
— Я видел это. Видел, как он ее бил. И это было не раз.
— Олдридж?"
"Снова медленный кивок головой.
